— Ну, я не планировала, но теперь планы придется изменить, — сказала Кэрри, целуя его ключицу и поглаживая спину.
— Дай мне еще двадцать минут, я надену одежду и поеду с тобой. А после обеда ты можешь подбросить меня обратно. В любом случая, сейчас я не хочу быть от тебя вдалеке, — тихо сказал Майкл, целуя ее щеку. — Мой брат и его проблемы сегодня утром напомнили, как мне повезло. Когда ты сказала, что была счастлива, ты действительно имела это в виду?
— Да, и я тоже тебя люблю, — тихо сказала Кэрри, как всегда тронутая романтической натурой Майкла, так же понимая, почему ее муж не хотел остаться один. Он будет не в состоянии избежать размышлений о своем беспокойстве за Шейна.
— Беспокойство ничего не изменит. Они сами либо разберутся, либо нет, Майкл. И ты ничего не сможешь сделать, — напомнила она ему.
Майкл освободился от нее, все время целуя. Затем наклонился, чтобы собрать свою одежду, которую она бросила на пол в нескольких футах от них.
Кэрри тоже вылезла из своих вещей, собрала их, чтобы отнести обратно в ванну и потратить еще несколько минут, снова собираясь на работу.
Рассмеявшись над таким интимным, но негламурным окончанием чего-то столь удивительного, Майкл потянулся и, схватив жену за руку, почти голышом пошел вместе с ней по коридору.
— Что скажешь, если я сделаю для Шейна и Ризы комплект обручальных колец? Просто чтобы добавить хорошей кармы моему братишке? — тихо сказал Майкл.
Кэрри остановилась и повернулась, чтобы на него посмотреть, снова восхищаясь добрым сердцем мужчины, за которого она вышла замуж. — Думаю, что это отличная идея, и ты должен это сделать прямо сегодня.
Майкл засмеялся. — Ладно, сделаю. А что выгравировать внутри? «Любовь навсегда» просто слишком традиционно для такой пары как эти двое, — сказал он, когда они снова продолжили идти к спальне. — Люди, которые так быстро влюбляются, нуждаются в чем-то необыкновенном.
Кэрри кивнула, улыбаясь романтическому настроению своего мужа.
— Майкл, ты прав. Что-то неоригинальное тоже не сработает. Эй… ты что-то написал на наших кольцах? — осторожно спросила она, положив одежду на кровать. Повернувшись, она увидела удивленное лицо Майкла.
— Хочешь сказать, что ты не видела внутренней стороны своего обручального кольца? — спросил он.
— Когда бы я могла это сделать? — возразила она. — После того как ты надел его на мой палец в церкви, я его ни разу не снимала.
Майкл положил свою левую руку поверх ее, чтобы остановить попытки снять простое золотое кольцо и посмотреть что там внутри.
— Нет… не снимай его, — взмолился он, ему понравился тот факт, что Кэрри никогда его не снимала, даже когда у нее все еще были сомнения. — Внутри обоих наших колец написано «Созданная огнем».
— «Созданная огнем»? Нам это идеально подходит, — искренне сказала Кэрри, глядя на его левую руку. — Точно так же как ты подходишь мне. Что меня удивляет.
Вздохнув, Майкл наклонился для поцелуя, который трудно было прервать, после того как он начал ее целовать. Ему ужасно хотелось лечь с ней рядом и просто держать в своих объятиях. — Мне очень жаль, что прямо сейчас я не смогу снова заняться с тобой любовью.
— Ты можешь заниматься со мной любовью до конца наших жизней, — искренне сказала Кэрри, не скрывая своих чувств. — Но сегодня утром, ты можешь стоять рядом со мной, пока я буду убеждать электриков вставить лампы в выставочные витрины, которые вы с Шейном так аккуратно расположили над розетками в полу. А в этих витринах я выставлю украшения, которые должны прийти на этой неделе.
— Ладно, мисс бизнесвумен, — неохотно, но с любовью сказал Майкл. — Полагаю, я могу подождать до вечера. И тогда мы сможем снять кольца и вместе рассмотреть гравировки. У меня ужасный почерк, так что тебе придется поверить в то, что имеет значение лишь мое намерение.
— В это легко поверить. После сегодняшнего утра я начинаю думать, что твой брат настроен серьезно. Шейн действительно любит Ризу, да? — спросила Кэрри.
В ответ Майкл кивнул. Когда он услышал правду из уст Кэрри, то эта правда еще сильнее укрепилась у него в голове.
— Да. И он искренне хочет их всех, — сказал Майкл. — Я видел это своими собственными глазами, но все равно с трудом могу поверить, что Шейн стал достаточно взрослым, чтобы испытывать такие чувства к целой семье с детьми, которые ему не родные. Когда я на него смотрю, то все еще вижу мальчишку, который воровал мои альбомы, чтобы рисовать на них мультяшки. Я почти не воспринимаю его как взрослого человека.