Черноволосая, увидев беспомощный вид хозяина, смягчилась. Нежно взглянув на поникшую макушку, она встала с асфальта и вернулась в родную картину – на теплый, весенний фон. Там ее ждала цветущая яблоня и скрытая от глаз скамейка, куда она и приземлилась. Дама так и поглядывала на мужчину, а тот все сидел неподвижно, сверля взглядом бардовый ковер.
- Знаешь, - она прервала тишину, задумчиво разглаживая складки платья, - я видела… много людей. Красивых и страшных, интересных и нудных, старых и молодых. И у каждого здесь ломалась жизнь на каком-либо этапе.
Дмитрий вновь поднял голову. Он хотел остаться наедине со своими мыслями, но монолог собеседницы его отвлек от самого себя. Он обреченно сполз дальше по стене, пока не распластался на полу – теперь злостная лилия бросалась прямо в глаза.
- Кто-то тяжело заболевал, терял близкого человека, разрушал собственное счастье своими же руками. Некоторые сбегали от своей любви, - на этих словах Дима дрогнул и закрыл глаза, - а некоторые – от правды. Я видела много сломанных судеб, и каждый раз винила себя.
Стало тяжело на душе. Мужчина не стал бы скрывать, что одной из причин переосмысления всего происходящего была именно эта женщина. Даже сейчас он хотел спрятаться от нее в другой комнате и не слышать больше ее голоса, но что-то его словно приклеило к полу, и он смиренно лежал и слушал ее. И он не мог соврать, что ее нежный голос не успокаивал разбушевавшиеся эмоции. И Дмитрий хотел бы слушать ее до конца своих дней, не переставая. Но он не мог. И от этого его сердце болело еще сильнее.
- Это не так, - спустя какое-то время произнес мужчина, продолжая изучать потолок. Он не мог понять, слушает ли его картина, так как и она задумчиво смотрела куда-то вдаль. Дима ожидал хоть какой-нибудь реакции, но женщина не шевелилась. Ему пришлось подняться, из-за чего перед глазами тут же потемнело, и он еле удержался на ногах. Именно в этот момент собеседница дернулась в его сторону встревоженно, но слова приняла неподвижный вид, когда тому стало легче.
- У людей свои причины на то, чтобы рушить свою жизнь. И в этом виноваты лишь они сами, - продолжил Дмитрий. Он подошел к картине ближе, и дама тут же напряглась, но прекратила делать вид, будто его здесь нет. – Возможно, ты лишь подтолкнула их к правильной, счастливой жизни.
- Они были абсолютно печальны. Прямо как ты сейчас, - она печально опустила глаза и скрестила руки на груди, словно пытаясь закрыться от Дмитрия. Казалось, с ее грустью посерел и пейзаж позади нее. Но мужчина не собирался сдаваться просто так.
- Люди часто не могут сразу расстаться со своим прошлым. Это тяготит их, мешает жить дальше, – с этими словами перед глазами появился образ печальной Карины, и Дима закрыл глаза, но продолжил говорить. – Но вскоре они осознают, что так…намного лучше.
Когда мужчина вновь открыл глаза, он заметил, что женщина смотрит прямо на него, не мигая. Он тут же смутился, сердце встрепенулось, словно ему заглядывали прямо в душу. Женщина уперлась руками о другую сторону картины, и с этим необъяснимым жестом все вдруг стало иначе. Было видно, что их разделяет некое зеркало – дама будто бы смотрит через окно. Но, смотря на ее ладони, Дмитрию казалось, будто она вот-вот выпадет из полотна. Черноволосая ничего не говорила, лишь продолжала пристально глядеть на хозяина дома. И поэтому он снова заговорил:
- Я о тебе совсем ничего не знаю, - Дмитриев голос охрип, словно он не говорил целую вечность. Огибая хлам, который он не решился до этого перешагнуть и встать совсем близко, он подошел к картине почти вплотную. Казалось, они оба боялись оторвать друг от друга взгляд, словно один упущенный момент – и всё исчезнет.
Мужчина почувствовал, что именно в этот момент он сможет ощутить всё то, что ощущала она. Ощутить ее. Женщина же не прекращала опираться на невидимую преграду. Дмитрий накрыл своими ладонями её, чувствуя шершавость полотна. Возможно, это была иллюзия, созданная его затуманенным разумом, но в его руках создавалось тепло человеческой кожи.
- Расскажи мне о себе. Что с тобой случилось? – Дима прекратил замечать все, что было вокруг него. Он пристально и непрерывно смотрел в ее глаза, разглядывая неровные блики и мелкие крапинки разного цвета. Дама опустила взгляд, но ладоней не убрала. Мужчине казалось, что он недалеко от раскрытия всех ее секретов и тайн.
- Мои глаза… всегда видели, - она начала говорить с большим трудом, морщась всё больше с каждым словом. Женщина начала нервно гладить прозрачную гладь, и Дмитрий понял, что этот разговор для нее крайне тяжел и собирался уже остановить ее, но она продолжила: - Даже когда я была «мертвой», я могла видеть. Я всю свою жизнь видела людей – их счастье, их горе, их смерть и их… любовь.