— Минуточку!
Но Билл уже закрыл за собой дверь в кабину пилота и не слышал недоуменного возгласа Карлы. Когда она уселась в кресло рядом с сестричками, до нее как сквозь сон донеслись слова одной из девочек:
— Не волнуйтесь, мисс Шерилл. Дядя Билл очень хороший летчик. И бояться вам не нужно.
Карла откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Она все еще не могла прийти в себя. Ее всю трясло. Нет, не мог Том оставить ей полранчо! Девочки, должно быть, услышали что-то краем уха и все неправильно поняли…
Украдкой она взглянула на них. Сколько им? Десять или одиннадцать, не меньше… Уже не малышки, должны соображать и не путать черное с белым… Внутри у Карлы что-то вдруг оборвалось. Надо все выяснить, и немедленно! А сейчас… Сейчас ей лучше не лететь на ранчо.
Неожиданно она почувствовала, как кто-то осторожно тронул ее за руку.
— Все будет хорошо, мисс Шерилл, вот увидите, — постаралась успокоить ее Энни. — Через час мы уже будем на месте. С вами ничего не случится… Мэри раньше тоже боялась летать, ведь правда, Мэри?
Сестренка кивнула в знак согласия и добавила:
— И на автомобилях я ездить тоже боялась. — Девочка поежилась всем тельцем, глазки будто заволокло легкой дымкой. — Особенно после того, как мамочка с папочкой разбились на машине… Прадедушка рассказывал нам, что ваши родители тоже погибли в автомобильной катастрофе. — Мэри взглянула на новую знакомую и спросила: — Это правда?
— Да, правда. Тогда мне было шестнадцать лет…
— И как вы стали жить после этого? — вступила в разговор более смелая Энни.
— Меня забрали к себе мои тетя и дядя.
— А нас дядя Билл. Он заботится о нас, но жены у него нет, ведь это так, Мэри? — Энни посмотрела на сестренку, снова прося ее подтвердить сказанное. — Прадедушка хотел, чтобы дядя Билл женился. Ранчо немыслимо без сыновей — вот что он твердил постоянно, я запомнила…
Девочка помолчала, затем вдруг спросила Карлу, резко меняя тему:
— А вы знаете, что наша прабабушка была мексиканкой?
Так вот откуда темные волосы и оливковый цвет кожи Билла! — поняла Карла.
— Она была его второй женой, — добавила Энни. — А сначала с ним жила первая… Она приехала из Нью-Йорка и была очень богатая. Но потом что-то у них с прадедушкой не сложилось, и ей пришлось уехать обратно…
— Тогда, — продолжила Мэри, — прадедушка женился второй раз на мексиканке и у них родился сын, которому он собирался оставить ранчо…
В Норфолке люди, как правило, не распространялись о жизни своих предков, а в Техасе, по-видимому, все было наоборот, подумала Карла.
— Наша мама однажды вышла из дома и не вернулась. Она бросила нас, — пролепетала Энни. — Но папа поехал за ней… — И они погибли. Родители очень часто ссорились, даже дрались… Ведь так, Мэри? Но все равно мы очень по ним скучаем…
Последние слова девочка произнесла с неподдельной грустью. И Карла почувствовала, как у нее к горлу подступил ком, а на глаза навернулись слезы.
— Прадедушка говорил, что рядом с нами должна быть женщина, которая любила бы нас, — со вздохом продолжила Энни. — Он считал, что мужчины ничего не понимают в воспитании маленьких детей… Мы думали, что дядя Билл женится… Женщины кружатся вокруг него, как пчелы вокруг цветка, но он ни с одной не встречается долго. Прадедушка называл его жено… женоне…
— Женоненавистником, — подсказала Карла.
Разговор сестричек представлял собой смесь детской наивности и взрослой умудренности. Девочки явно путали известные им достоверные факты со всевозможными сплетнями, которые, очевидно, слышали на ранчо. Хотя Том вообще не упоминал о правнучках, Карла почувствовала, что те очень любили его, а он, несомненно, заботился о них и понимал, что девочкам нужна женщина, которая заменила бы им погибшую мать.
— Перед смертью прадедушка поделился с нами одной тайной, — прошептала Энни. — Но он сказал, чтобы мы о ней никому не говорили…
Серые глазки сестер заискрились, и Карла догадалась, что они с нетерпением ждут от нее вопроса об этой тайне. Но вопроса не последовало. Карла полагала, что и так уже довольно много узнала о семье Тома, хотя и не преднамеренно.
— Конечно, ведь это же тайна, — сказала Карла. — Ваш прадедушка не поделился бы ею с вами, если бы не был уверен, что вы сохраните ее.
Искорки в глазах детей мгновенно погасли, и Карла подумала, что в данный момент поступила по отношению к ним довольно жестоко. Но уже в следующую секунду успокоилась, решив, что так будет лучше для всех…
Когда Карла прилетела в Сан-Антонио, над аэропортом только начинали сгущаться сумерки. А теперь их маленький самолет рассекал кромешную тьму огромного открытого пространства, в которой мерцали лишь звезды, казавшиеся более яркими, чем в родном Норфолке.