– Мы уже почти пришли к единому мнению, – фыркнуло то пятнышко лилово-сливовой травы, что было ближе всех.
– Да, осталось только собрать воедино всю эту пестрящую фантасмагорию. Ребят...– протянула она хитро, – А донесите до столицы.
И если бы у травы были губы, она бы ухмыльнулась:
– Художница не может изгнать из своего тела лень?
– Это не лень в моём теле живёт, а я в её. Хорошо хотя бы она терпит меня и мои периодические приступы активности.
– Ладно, запрыгивай, – усмехнулось белое пятно, достаточно внушительное, чтобы принимать решения за весь остальной разрозненный травный мир.
– О, чудно, – она потёрла руки и легко сбежала по высоким ступеням, плюхаясь на мягкий, разноцветный ковёр.
Трава чуть приподняла её на себе и зашуршала, почти зажурчала под её телом, двигая его в сторону столицы. Так было очень удобно путешествовать. И достаточно быстро.
Художница смотрела в небо, и на то, как утренний свет играл в лазурных листьях кустов и деревьев, когда шальные травинки несли её где-нибудь под кроной, и улыбалась. Она – королева этого мира... Он принадлежит ей весь, от одного края горизонта до другого, и даже дальше. Всё... Яркое и невообразимое, нежное и цветастое, полное до самого края всем, чем можно только наполнить мир, это... Её фантазия. И её мечта. Он именно такой, какой жил до этого в её голове, только осязаемый, близкий. Должно быть, сама она не слишком ему подходила, но всё же изменить себя уже не могла.
Она выглядела как человек, то есть две руки, две ноги, голова, и никакого намёка на хвост, шерсть, лапы или жабры. Что было большой редкостью в этих краях. Она носила тускнеющую, и всё же не потерявшую своего ядовито-фиолетового цвета футболку с надписью: «Freedom», ещё одно воспоминание из прошлой жизни. Её руки по локоть были запачканы никогда не сохнущей краской, потому что она постоянно использовала кожу, как палитру, а где-то в карманах шорт обязательно находилась кисть. Всегда, это правило. Она любила этот мир, а потому улыбалась постоянно, и единственное, что не явно, но всё же очевидно диссонировало с её обликом – чёрный цветок. Извивающийся и замысловатый, он был словно нарисован акварелью на её правой щеке, и корни его уходили вглубь чёрных теней на верхних веках. Они не смывались, но к этому все обитатели мира как-то привыкли.
Столица ворвалась в сознание слишком быстро, не дав закончить какую-то лёгкую мысль, залетевшую в голову на чашку чая. Художница поднялась с травы, бросила милую улыбку со словами благодарности, и, спрятав руки в карманы шорт, отправилась вперёд.
Этот город можно было считать невероятным. Она собрала в нём все, что только ассоциировалось у неё с этим многогранным словом: «столица». Никогда не придерживаясь обычной архитектуры, она нарисовала все эти дома ассиметричными, но всё же притягательными и крепкими. Этот город был... Ярким. Художница проходила по шумному, Хищному кварталу, и радостная суета этого места захватывала в оборот. Здесь жили те, кто имел шерсть, хвост, лапы, клыки, и более всей другой пищи предпочитал мясо. Дома здесь были больше похожи на кошачьи тренажёры или канатные городки, только громоздившиеся до самых небес.
– Чудесная солонина! Такой больше нигде не найдёте!
– Иглокожи – деликатес! Налетай! – на разные лады расхваливали свой товар торговки.
Почему-то большинство из них имели хитрые, вытянутые мордочки рыжих куниц. Да, в этом квартале по сходной цене можно было купить всё. Абсолютно.
Сначала Художница хотела сделать всех обитателей мира всеядными, но позже решила, что разделение по типам питания будет придавать пикантности её мирозданию. Так и вышло...
Она прошла мимо Птичьей улицы, состоящей из одного дерева, уходящего высоко в небо, на ветвях которого располагались самые разнообразные дома и гнёзда, и направилась в центр к Кофейне. Небо понемногу светлело, мир становился ещё ярче. На секунду задержавшись у поворота на Столичную библиотеку, девушка подумала, что нужно бы зайти к Инрит, но всё же решила отложить визит до обеда. Она свернула налево у Дома №13, по привычке уворачиваясь от чьей-то реактивной прихватки, пикирующей ей в голову каждый раз, как она проходила мимо, пересекла Северный мост, махнув рукой кому-то из подводных, и оказалась на большой круглой площади.