Вовка как будто услышал мои мысли – я уже не раз замечала, что он невольно словно подслушивает их.
– Катюша, вот я сейчас деньги за первые серии получу – просто кучу денег, правда, – и куплю машину. Самую лучшую, какую захочешь.
– Ты умеешь водить?
– Водить? – немного замялся Вовка. – Научусь, не велика забота…
– Ну да! – засмеялась я.
Судя по тому, как он энергично и неумело берется за все у себя дома, в съемной комнатке, так же и водить научится. Будет ездить, углы сшибать, одним колесом на тротуаре, одним – в рытвине…
– Какую бы ты хотела машину?
– Деньги получи хотя бы за одну серию! – вздохнула я.
Вовке так и не заплатили, хотя в августе у него выдались еще два съемочных дня, дождались-таки ливня. Вовка делал много дублей под дождем, режиссер хотел именно настоящего ливня, заливающего все вокруг, а не мокрого артиста, политого из шланга или из ведра. Вовка чуть не заболел, первый день ночевал в съемочном автобусе, потому что назавтра смена начиналась в семь утра, он не стал возвращаться к себе в Подмосковье.
А на второй день приехал ко мне поздно вечером весь бледный, с фиолетовыми губами, я напоила его чаем с коньяком и первый раз оставила у себя ночевать – жалко было отправлять его домой на перекладных: троллейбус, метро, электричка…
Вовка благополучно не заболел, и всё повторял потом, что это моя забота, мое тепло его согрело и спасло. А мне было очень стыдно. Потому что я знала, что не вложила от себя ни кусочка тепла, ничего, просто дала чай, бутерброд, теплые носки и разрешила лечь спать у себя в квартире, не трястись ночью в холодной электричке.
– Кать… – Вовка прервал мои грустные размышления. – Соберись, хорошо?
– В смысле?
– Ты так смотришь вокруг… Тебе же не жить здесь, ну что ты в самом деле!
Я удивленно взглянула на своего друга. Ловит мысли, да не те.
– Нет, Вова, почему, мне здесь, наоборот, нравится, хорошо дышится, простор кругом. Я думаю, что могла бы здесь жить.
– Сомневаюсь. Пойдем. – Вовка взял меня за руку, я не сопротивлялась.
Мне вообще было лучше, когда он начинал командовать. Хуже нет, если Вовка смотрел на меня глазами большого преданного щенка, который готов терпеть все от хозяйки – и тычки, и грубость. Так любит, так безоглядно предан, в таком восторге от нее, что бежит сзади и поскуливает от счастья.
Вовкина мама открыла дверь сразу, как будто ждала нас под дверью.
Маленькая, худенькая, она прильнула к сыну, замерла, потом, не отпуская его, взглянула на меня:
– Здравствуйте, Катенька.
– Мам, зови Катю на «ты», хорошо? Не нужно церемоний.
– Хорошо, сынок, я пока не привыкла. – Вовкина мама ласково провела по плечам, лицу сына. – Ты как-то изменился, стал таким взрослым…
Вовка поцеловал мать в лоб и тоже крепко ее обнял.
– Мам, я не так давно у тебя был, зимой, что ты придумываешь!
– Нет, изменился, возмужал…
Со мной связался, подумала я. Но говорить, разумеется, ничего не стала.
– Пойдемте, дети, я покажу вам вашу комнату.
– Мам, ты что! – засмеялся Вовка. – Я что, комнаты своей не знаю! Ну расслабься, пожалуйста, Катя очень хорошая. Очень! Ты увидишь!
Я на всякий случай отвела глаза, но успела увидеть острый взгляд его матери. Поймет она, что мы с Вовкой по-разному относимся друг к другу? Вообще – что она знает обо мне? Знает ли, что Вовка давно меня любит? Я спрашивала его, но он лишь отговаривался и отшучивался.
Мы привезли разной еды, но у Татьяны Сергеевны было все готово к приему дорогих гостей. Вовка только покачал головой.
– Мам, так ты, наверное, целый месяц ничего не ела, чтобы стол такой накрыть!
– Что ты выдумываешь, сынок!
Да и правда. Месяц назад еще ни сам Вовка, ни его мама даже не подозревали, что он привезет сюда меня, в качестве своей невесты.
Я пыталась помочь Татьяне Сергеевне, но она вежливо отказалась. Вовка остался с ней на кухне, довольно большой и светлой, а я пошла в Вовкину комнату и села там на его кровать.
Вот здесь он спал маленький, я знала, что они всю жизнь жили в этом двухэтажном доме на десять семей. Смотрел в это окно. Мечтал стать артистом, мечтал встретить хорошую девушку… Встретил.
Я оглядела комнату в поисках зеркала. Мне очень хотелось посмотреть на себя. Зеркала нигде видно не было. Я открыла большой старый шкаф. Да, точно, как я и думала, там на створке двери было зеркало, старое, как и сам шкаф, чуть мутноватое, но чистое. Пыли вообще нигде не было, и никаких признаков откровенной нищеты тоже, чего я боялась, – плесени, запахов, сломанной мебели. Все аккуратно, приятно, даже красиво. Ухоженные цветы на окне, нарядные занавески, идеально чистый дощатый крашеный пол, половицы не скрипят.