Не дожидаясь ответа, он начал читать, проникновенно на меня глядя. Я слушала, не прерывая. Когда он дошел до предпоследней, очень хорошо известной мне строфы и завел с выражением: «Пусть будет долог тройки бег, в жару и в холод, в дождь и в снег, и колокольчик под дугою пусть звенит…», я не выдержала:
– Ника, ты уверен, что это ты мне написал?
– А кому же? – спросил Сташкевич и подошел ко мне. Маленький, маленький, ну надо же, какой он маленький! Действительно, то ли я подросла, то ли он стал меньше, уйдя из театра и моей жизни…
– Ты это написал для водевиля. Ты в нем играл, и я в нем играла…
– А кого ты играла? – спросил Ника с очень глупым видом и вознамерился, взяв меня за руку, отвести к дивану обратно.
– Я играла дуру, Ника, – ответила я и высвободила руку.
– Хорошо! – легонько произнес Ника. – Мне уйти?
– Уходи.
– Точно? Не передумаешь?
– Нет.
Я вышла после спектакля, который мы сыграли с неожиданным успехом в Доме актера на Арбате. Весь вечер я все отбивалась-отбивалась от Теодора, толком не отбившись, – то он схватил меня во время репетиции за филейную часть и так и продержал, пока говорил, покрываясь мелкими капельками пота, кому где встать и куда дальше идти, то умудрился зайти в гримерку в неподходящий момент, и я от нелепости и неприличия ситуации не знала, что делать.
Я только что сняла платье, в котором играла, обернулась, чтобы взять свою одежду, и натолкнулась в зеркале на взгляд нашего режиссера, тихо вошедшего и ставшего у двери. Бледный Теодор замер на полпути ко мне, протягивая руки, но почему-то не делая больше ни одного шага.
– Близок локоть… Да, Теодор Ильич? – спросила я, быстро прикрывшись длинной туникой, в которой пришла в театр.
– Вроде того… гм… – ответил мне режиссер. – Я хотел замечание вам сделать, интимного плана… Катерина…
– Можно я оденусь и выйду к вам в коридор?
– Можно. – Теодор кивнул, попытался открыть дверь в другую сторону, не открыл, повернулся ко мне снова: – У меня есть к вам заманчивое предложение…
Почему-то по его лицу я догадывалась о сути его предложения. В тот день ему не удалось договорить.
После спектакля Теодор, как я и боялась, ждал меня в машине. Я резко свернула в другую сторону и натолкнулась на Нику.
– Ой, Кудряшова! – весело сказал Ника. – А что вы тут делаете?
– А вы, Никита Арсентьевич?
– Я? Гуляю по Арбату. Пройдемся?
– Простите, я устала. Я поеду домой.
– Я вас провожу. Я на машине.
Я видела, как кусал губы Теодор, тут же выскочивший из своей машины.
– Проводите меня до метро, если хотите, – сказала я, лишь бы за мной не увязался Теодор.
Я уже решила, что доработаю до следующей зарплаты и уйду. Теодор платил много, я узнала от других актеров, что ему всеми правдами и неправдами удалось добыть денег в комитете культуры под какой-то несуществующий проект. Понятно, что он распоряжался этими деньгами, как хотел, но и актеров не обижал.
– Тюня… – начал Ника.
– Меня зовут Катя, – ответила я.
– Катя Кудряшова. Кудряшова Катя… – улыбнулся Ника. – Кажется, я не могу без вас жить, Катя. Можно вас пригласить на ужин?
Я остановилась. Если я сейчас соглашусь, мне потом будет больно, мне будет пусто, мне будет одиноко, я снова останусь одна в своей маленькой квартире, где нет детских игрушек, где нет тепла… Мне вчера опять звонил Вовка, мне позавчера звонил Вовка, прошло столько времени, а он меня любит и готов простить все, лишь бы я была с ним… Мне уже целый месяц звонил Вовка, ждал меня после репетиций, похудевший, сильно изменившийся, симпатичный.
Вовка заканчивал съемки у Куликова, первые серии были уже смонтированы, Куликов сделал две версии фильма – для кино и для телевидения. Я даже видела анонсы, с Вовкиной фотографией в военной форме, которая ему очень шла. Немного неправильное, но такое хорошее лицо, неожиданно мужественное. Но что это меняет?
Вовка рассказал, что купил машину, правда, еще не научился толком ее водить. Сгоряча пообещал мне тоже купить машину, но я ему велела больше даже не заикаться об этом. Если я вернусь к нему, то вернусь, и машина тут ни при чем. В Дом актера он не пришел, я его попросила. Не знаю почему. Что-то мне подсказывало, а оказывается, вот оно что! Мне подсказывал это Ника, который собирался меня встречать после спектакля! Только вот как он узнал о том, что мы здесь будем играть? Прочитал где-то? С кем-то говорил?
Я знала, что сейчас приеду домой, и там у подъезда будет стоять Вовка. Не важно, впущу я его или нет, он будет стоять. С цветами, несчастный, верный, готовый ждать и ждать. Мне непонятно, за что он меня любит. Ни за что. Не знаю, как можно любить человека, который так тебя предал.