Ника, поняв, что я не снимаю трубку, позвонил пару раз с какого-то незнакомого номера.
– Дура бестолковая! – нежно проговорил он в первый раз в трубку своим приятно-глуховатым голосом едва повзрослевшего юноши. – Может, хватит беситься?
«Почему я все это терплю? У меня одна жизнь!» – бросив трубку и глядя в зеркало на свое некрасивое, заброшенное лицо, думала я.
– Тюнчик, я весь твой! Когда мне приехать, скажи? Просто так тосковать под твоим балконом не буду. А, когда? Не хочешь? Захочешь, позвони.
Я положила трубку в растерянности. Никто меня не ищет – вот она я, здесь, дома, одна в темной квартире. Никто в дверь не ломится. Больше всего на свете я хочу, чтобы он приехал и остался навсегда. Или забрал меня. Но он приехать не спешит. Может быть, подождать?
– Главное, не сдаваться в первую неделю, дальше наступает перелом в сознании, – объяснила мне Маринка, когда я ей позвонила и поделилась, что пока ничего не получается. – Я же в больнице полгода работала, домой не ходила тогда. Ну что ты, Катя! Отвлекись, займись чем-то, кроме театра. У тебя съемки какие-нибудь есть сейчас?
– Нет.
– Ну, полы пойди куда-нибудь мыть, чтобы уставать физически и падать. Старый верный способ. Веселее съемок будет, вот увидишь!
Я решила сделать ремонт в квартире. Оторвала обои, вымыла и выкрасила двери. Стала клеить новые обои. Работа действительно заняла все мои силы. Я приходила из театра, и мне было не до тоски. В квартире пахло краской и клеем, руки и спина болели, найти было ничего невозможно, все вещи были свалены в углу или заперты в шкафу, проход же к нему закрывал диван, который я с неимоверным трудом поставила на попа. Спала я на кухне, постелив себе два одеяла.
Да, правда, стало как-то веселее. Особенно когда я опрокинула на себя банку белой краски, ходила в магазин с замотанной в платок головой за бутылкой бензина и растворителя, потом раз десять мыла длинные волосы, а они всё ужасающе пахли и склеивались. Обои я выбрала нарядные, светлые, с выпуклыми белыми цветочками, которые как будто двигались, когда посмотришь на них неожиданно. Голову повернешь, цветочки – р-раз и поехали в сторону, потом подрожали в глазах и замерли.
В одну из таких осадных ночей, когда я спала на полу, мне позвонил Вовка.
– Катюша, я не могу без тебя жить, – сказал Вовка.
Я не понимала, сплю я или он действительно звонит. У меня уже так было однажды – мне приснилось, что звонит Ника, со своего домашнего номера, который определился, я слышала характерное пищание телефона и его вкрадчивый голос. Ника стал говорить о любви. О том, что встретил меня на всю жизнь. Разговор, такой важный, прервался. Я перезвонила ему, а его и дома не было. Не включался определитель. Он не позвонил и на следующий день, он вообще тогда уехал со своей женой, с которой уже давно не жил вместе, они повезли сына на море.
И сейчас я села на полу, пощипала себя за щеку, чтобы убедиться, что я не сплю. Вовка это или не Вовка? Ведь он вроде женился.
– Вов…
– Катюша… – Вовка просто выдохнул в трубку. – Невозможно без тебя.
– Вов, разве ты не женился?
– Я… Нет. Не могу я с ней жить, я ее не люблю. Смотрю на нее, а вижу тебя.
– Она похожа на меня?
– Нет! – отчаянно выкрикнул Вовка. – Не похожа! То есть сначала мне казалось, что похожа. Тоже темненькая, стройная, высокая… Но она совсем другая! И она так любит меня!
– Вовка, – искренне удивилась я. – А что же тебе еще нужно? Человек тебя любит, а ты мне звонишь! Ты так страдал от одиночества, от ненужности, и что теперь?
– Теперь… Катюша, как ты жестоко говоришь… А ты счастлива, скажи мне? Ты все со Сташкевичем?
Как мне было ответить Вовке? Сказать правду? Что у меня все по-прежнему и даже хуже? Но если я люблю Никиту, то означает ли это, что я – с ним? Наверное, означает. Ведь он всегда у меня в душе.
– Я понял… – Вовка не дождался моего ответа. – Катюша, можно я к тебе приеду? Пожалуйста, мне это очень нужно.
– Прямо сейчас? – Я посмотрела на часы.
– Да.
– А где твоя жена?
– Мы не поженились еще официально.
– Но, Вов, ты же пообещал ей, правильно?
– Катюша, не отталкивай меня, можно я приеду? Я… просто… Я хочу что-то понять для себя.