-Мы расстались
-Ты в нос говоришь, болеешь ?
-Аллергия опять – «ага, аллергия на жизнь»
-Приезжай как будет время
«вот оно, да как я могу приехать , если я даже ходить не могу, слабость ещё не ушла» -Обязательно , как ты
-Все хорошо, давай! Целую
-Пока
М 22
Родительский дом больше не вызывал радости, вызывал только боль, острую, не тупую - ту которую ещё можно реанимировать, которая ещё не заросла стальной стеной цинизма и безразличия. Ту которая рвётся наружу, чтобы её увидели и сгладили. Чтобы обняли поцеловали сказали все хорошо, ну было и было - живем дальше, по-новому, все рядом и все вместе
Но сказать это было некому, приходилось говорить самой себе. И даже не говорить, а убеждать. Тело было тяжелым и каким то грязным, все казалось лишним и мешающим двигаться дальше, было стыдно и хотелось убежать, казалось что воздух свободней везде, но не здесь . А почему ? Где легкость и радость детства? Зачем это насилие?
Паршивое состояние и напряжение внизу живота ушли, только после разговора. В носу всю ещё оставался запах стафа, после такого карнавала всегда отходишь неделями. Как же это все надоело!!! Она пошла взять книгу с подоконника рядом с которым лежали вещи М. Олеся решила закинуть их в шкаф, но прислонив его серый джемпер ZARA к губам, вдохнула аромат любимых духов и замерла, сомкнув ресницы. Она вспомнила всё: их разговоры, его голос, прогулки по набережной, быстрые поездки, незначительные смс, кажется, она вдохнула в себя весь аромат– и еще долго простояла прислонив кофту к груди.
Утром она сходила в магазин, на карте оставалась ещё часть последней зарплаты, хоть и уволили её еще наверно месяца два назад - жить за счёт мужиков было удобно . Что самое интересное она ни о чем их не просила, видимо поэтому они все отдавали сами. На ужин М ждала запечённая курица с картошкой. Аромат уже был на всю квартиру, когда М пришёл домой .
-ммм, ты что - то готовишь ?
Весь день она готовила себя, волосы ногти, макияж - наконец появились силы и желание жить, она как будто встала утром с той ноги, хотелось как то сказать М спасибо - остатки полумёртвого состояния выветрились
-да! - Голос опять по-детски звенел, с ним она превращалась в 14 летнего подростка со взглядом 35 летней охотницы
-Может поужинаем в “le***”?
Наверно ей стоило расстроиться но нет! Каждый раз когда они ели с Витей шаурму, она вспоминала, как приезжала на чёрном БМВ в рестораны их города. Заказывала все самое дорогое и красивое, и сидела с выражением лица, человека, который на вершине мира. Поэтому она не задумываясь ответила да, но идти куда - то в джинсах и закатанном свитере, в которых М привёз её к себе было нереально
-да мне идти не в чем
-Давай заедем купим, переоденешься сразу
-Да ты что! Я итак не знаю как тебя отблагодарить, давай поужинаем здесь
Голос звучал максимально уверенно , а душа так ждала , что он будет уговаривать, ещё аргумент и я сдамся - обещала она себе .
-ты же знаешь, меня не зачем благодарить, поехали мелкая, у тебя пять минут переодеться
Опять эта улыбка 14-летней школьницы
М 23
Платье было закрытое чёрное, но безумно короткое - секс монашки, её любимый стиль. М расплатился не глядя на цену, она кинулась ему на шею и поцеловала в щеку, потом опять начала безумолку рассказывать о том ,что смотрела сегодня по телевизору, о кассирше и ещё что-то, потом задавала кучу вопросов, обгоняла на два шага , заглядывала М в глаза и громко смеялась привлекая внимание людей, но совсем этого не замечая. Она видела только его.
-будете вдвоём?
-да
Она замечала взгляды Хостес , подруг и миллиона девушек на М. Он мило общался с ними, но был ее другом, хоть и выглядели они как влюблённая пара- это ещё больше вызывало в ней какую-то детскую гордость. Ходить с ним в рестораны и не спать, пока ее сверстницы встречаются с одногруппниками - лучшее, что могло с ней случиться
Они сели напротив друг друга , М сразу заказал кальян и ждал пока она первая сделает заказ...
Олеся заказала ризотто с морепродуктами и тартар из говядины, М всегда заказывал эти блюда в этом ресторане, описывая их так вкусно , что мелкая поверила, что любит их! Но в этот раз он только заказал два май тая для себя и для нее. Мелко порубленный тартар с перепелиным яйцом и черным хлебом был съеден за 10 минут, конечно, если бы она ужинала одна, то управилась бы максимум за две. Но в компании, отношения с едой становились особенной и любая трапеза превращалась в игру одного актера, с плавными жестами , многозначительными паузами и видом полного безразличия к блюду.