Всё то не считая автономных оборонительных систем, контингента охраны и всего прочего делало Амнезию местом, где о людях забывают. Их словно и не существовало в действительности.
Конечно же, в скором времени, часть нынешних постояльцев покинет это место. Большое количество пленных станет разменной монетой при возможных переговорах.
Андрея же, в целом, всё это мало волновало. Его интересовало лишь одно место. Камера, чей номер он видел на экране коммуникатора. И дело даже не в банальном любопытстве или уже описанных Кире причинах. Нет. Осознавая, что он оказался втянут в непонятные ему происходящие события, Андрей пытался разобрать в них сам. Раз уж никто не собирался ему помогать.
Заместитель коменданта вернулся через двадцать минут.
— Мы подтвердили вашу личность, — произнёс он, заходя в комнату.
— Отлично, — обрадовался Зарин, вместе с Кирой вставая со стульев. — Тогда пойдемте.
— Только вы, — сразу же возразил Гарнет. — В вашей спутнице слишком большое количество имплантов и оружия, чтобы мы могли рисковать её допуском к заключённым. Правила не допускают подобного, поэтому ей придётся остаться здесь.
Естественно, Кира тут же надулась.
— Чего⁈ Да я…
— Хорошо, — быстро перебил её Андрей. — Она останется здесь.
Выйдя в коридор и оставив напарницу в комнате, Зарин последовал за своим провожатым. Пришлось выдержать пару гневных взглядов, но, они его не пугали. Идя за спиной, их сопровождали пара молчаливых охранников с винтовками.
— Номер камеры вам известен?
— 17Б239
Кивнув, Гарнет вбил что-то в своём коммуникаторе. Видимо получал нужную информацию, решил Андрей, не став задавать лишних вопросов.
— Любопытно, — произнёс тот через несколько секунд, глядя на полученные данные.
— Что-то не так?
— Вы не первый, кто интересовался этим заключённым во время его пребывания здесь, — отозвался Гарнет.
Андрей едва не спросил о том, кто он, но вовремя прикусил себе язык. Подобный вопрос в этом месте не имел абсолютно никакого смысла. Кроме номеров у местных заключённых не имелось больше ничего. Ни имён, ни фамилий. Охранники не имели ни малейшего понятия о том, кого в действительности они охраняли.
— Его уже кто-то посещал?
— Да. Владимир Зарин.
Услышав это, Андрей едва не сбился с шага. Упоминание отца слегка выбило его из колеи.
— Директор был здесь?
— Да. Девять дней назад. Он прибыл сюда с группой офицеров из КБА встретился с комендантом, после чего посетил заключенного в камере 17Б239. После этого они улетели. У нас остались записи его посещения…
— Оставлял ли директор какие-либо дополнительные инструкции?
— Боюсь, что если это и так, то я не имею права об этом говорить, Кассий. Даже вам.
— Понимаю.
В целом глупо было рассчитывать на какой-то иной ответ. Больше не став что-либо спрашивать, Андрей просто направился следом за своим провожатым.
— Ладно. Надеюсь, что у вас найдётся спокойное место. Я хотел бы встретится и поговорить с этим заключённым…
Гарнет удивлённо посмотрел на него.
— Боюсь, что вы вряд ли сможете это сделать.
— Почему? — удивился Андрей. Он даже остановился, почувствовав, как один из солдат позади него ткнулся ему в спину.
— Директор и его люди забрали заключённого после серии допросов, — огорошил его новостью заместитель коменданта. — Если вы хотели с ним побеседовать, то, уже поздно.
Система Деамарран.
Низкая орбита Нового Роттердама
Дредноут ФЗФ «Кракатау».
Огромная туша «Кракатау» начала поворачиваться вокруг своей продольной оси. Двигатели пространственной ориентации дредноута работали в противофазе, дабы как можно скорее развернуть огромный корабль в нужное положение. Как только это произошло и бортовые ракетные пусковые, приведенные в режим стрельбы кинетическими боеприпасами оказались нацелены на нужную точку, последовала команда.
Флагман первой ударной группы адмирала ФЗФ Антона Андерсена открыл огонь, выпустив в сторону Нового Роттердама тридцать шесть снарядов. «Кракатау» вздрогнул, когда отдача начала смешать его в пространстве, но ДПО моментально компенсировали это.
По тридцать тонн каждый, линейные ускорители выбросили их со скоростью чуть менее девяти тысяч километров в час. Не прошло и нескольких секунд, как тридцать шесть объектов ворвались в плотные слои атмосферы Нового Роттердама, пронзая её огненными иглами.
Если бы наблюдающая за этим Эмма Кирн могли моментально подсчитывать математические переменные у себя в голове, то пришла бы к выводу. Энергетический потенциал выполненных из чрезвычайно тугоплавких и прочных материалов, корректируемых кинетических снарядов в момент их столкновения с целями на поверхности почти достиг планки в девяносто четыре гигаджоуля.