Алан кивнул, опять погружаясь в раздумья.
— Не горюй, старик! — воскликнул Питер. — Мы найдем твою Энн и справимся с любыми ее проблемами. Только советую тебе начать есть и не забывать бриться по утрам. А то она не узнает тебя.
Алан провел по заросшей щеке ладонью.
— Ты прав.
— А еще как следует выспись, — добавил Питер. — Чтобы не заснуть в машине в тот самый момент, когда Энн будет проходить мимо.
Алан кивнул.
— Начну дежурить у ее дома я, — сказал он решительно. — Поеду туда завтра часам к восьми утра.
— Нет, лучше я. Завтра воскресенье, тебе надо бы отдохнуть. — Питер поднялся со стула. — Созвонимся вечером, если, конечно, мне не удастся выяснить что-нибудь раньше.
— Хорошо. — Алан тоже встал, — Даже не знаю, как тебя благодарить, Пит…
— О чем ты? Мы ведь друзья!
Питер еще раз похлопал Алана по плечу, тот сообщил ему адрес Энн и описал ее внешность, и приятель засобирался уходить.
12
Алан смотрел на серое трехэтажное здание сквозь лобовое стекло своего «феррари» отсутствующим взглядом. Они с Питером, сменяя друг друга каждый день, проторчали у этого дома вот уже неделю, но Энн так ни разу и не увидели.
Надежды на возможность разыскать ее в ближайшем будущем у Алана практически не оставалось, но он был решительно настроен дежурить здесь до конца месяца.
Если она так и не объявится, думал он, то я попытаюсь позднее встретиться с ней в галерее. Если и там ее не найду… тогда даже не знаю, что буду делать.
Их план обзвонить издательства и попробовать выйти на Энн таким образом сразу потерпел фиаско. Приехав в прошлый понедельник не к восьми, а к семи часам утра к ее дому, Алан, накануне вечером купивший справочник адресов и телефонов всех предприятий Торонто, сразу принялся изучать его.
Первая проблема, с которой он столкнулся, состояла в том, что по названиям издательств, издательских домов и центров узнать, насколько они крупные и на какой литературе специализируются, в большинстве случаев было невозможно. Слова «Книжный мир», «ОСТ», «КИД», «Импульс» не говорили ему ровным счетом ничего. Из разговоров с Энн он знал, что она иллюстрирует художественную литературу разнообразных жанров, но какие из перечисленных в сборнике издательств специализируются на ней, не имел понятия.
Решив, что будет звонить наугад, и дождавшись начала рабочего дня, он набрал номер, указанный напротив «КИД», и, когда приятный женский голос ответил ему: «Коммерческий Издательский Дом», извинился и сказал, что не туда попал. В «ОСТ» его долго перенаправляли из отдела в отдел, а потом сообщили, что посторонним лицам не предоставляют информацию о своих сотрудниках. В третьем издательстве заявили то же самое.
Предприняв еще три неудачных попытки, Алан махнул на это занятие рукой.
В течение всей прошедшей недели ему не хотелось ни есть, ни работать, но свои обязанности в офисе он исправно выполнял, главным образом из чувства благодарности к вызвавшемуся ему помочь другу. А завтракал, обедал и ужинал через силу, не желая довести себя до истощения.
Питер ни разу Энн не видел, но имел представление о ее внешности по подробному описанию Алана. За время его дежурства из нужного им подъезда не вышла ни одна рыжеволосая женщина.
Проводя в ожидании долгие часы, Алан еще и еще раз воспроизводил в памяти их с Энн разговоры, старательно воскрешая каждое ее слово, каждый взгляд. Воспоминания о том, как она вела себя в день возвращения из Ниагара-Фолс, и о том, что говорила ему в последней телефонной беседе, тревожили его все сильнее и сильнее. Не давали покоя и рисунки, которые она спрятала от него в своей мастерской.
Что могло быть изображено на них? — размышлял он. Что-нибудь запретное? Или это вообще не ее рисунки, а какого-нибудь великого художника прошлого, и попали они к ней каким-нибудь незаконным путем? При помощи, например, знакомого, с которым она разговаривала по сотовому…
Бред! — возражал он себе. Такого не может быть! Энн не способна на преступление и какие бы то ни было мошеннические махинации. Человек с такими, как у нее, глазами может заниматься только чистым творчеством.
Порой ему все же приходило на ум, что она просто поиграла с ним, что живет вовсе не в этой квартире, а где-нибудь в другом районе — в большом доме, вместе с мужем и, возможно, даже детьми. Тогда на сердце у него становилось так тяжело, что хотелось что-нибудь разбить или сломать.