За прилавком сидел сам хозяин. Заряженный винчестер лежал рядом. Только Черный Билл повернулся к нему спиной, грянул выстрел! Потом второй! Третий…
Черный Билл лежал на полу, истекая кровью. Не успел он на этот раз обернуться лисой или волком! Не хватило у него ни сил, ни времени.
Так рассказывают про Черного Билла белые люди. А черные алабамцы усмехаются и говорят, что все было совсем иначе. Они говорят, что Черный Билл и по сей день бродит где-то между Бэй-Майноттом, Фломейтоном и Блафф-Спрингом, только когда в облике овцы, а когда собаки, иногда и кабана, а то и кролика, и потешается над сказками белых.
Акробат на трапеции
Перевод С. Болотина и Т. Сикорской
На родине милой, в далеком краю любил я прекрасную Дженни мою. Теперь я один и лишь песню пою о том, как погибла любовь. Бродячая труппа гостила у нас, к нам зрителей толпы стеклись. Под куполом цирка воздушный гимнаст взлетал на трапеции ввысь. Он мчится, как птица, вперед и назад, и девичьи лица восторгом горят. Так взор моей милой пленил акробат и счастье похитил мое! Три года один я скитался в тоске, но как-то под вечер в глухом городке увидел на ярком афишном листке воздушных трапеций полет. А ночью огни цирковые зажглись, и замер от ужаса я: взлетала на легкой трапеции ввысь любимая Дженни моя! Летит, словно птица, вперед и назад, и юношей лица волненьем горят, а в кассе деньгами звенит акробат, похитивший счастье мое!Брайан О'Линн
Перевод Ю. Хазанова
Брайан О'Линн был знатным рожден — Космы не стриг и не брился он; Глаза потерялись в чаще морщин… «Красив я — нет сил!» — говорил О'Линн. Брайан О'Линн не носил пиджака, Он шкуру на бойне взял у быка; Торчали рога на целый аршин… «Могу забодать!» — говорил О'Линн. Брайан О'Линн не имел даже брюк, Но, чтобы людей не смущать вокруг, Он справил штаны из потертых овчин… «Последний фасон!» — говорил О'Линн. Брайан О'Линн деньжат накопил И в лавке ботинки себе купил; Подметки у них чуть прочнее, чем блин… «Легче плясать!» — говорил О'Линн. Брайан О'Линн часов не хотел — Он в репе дыру ножом провертел, Кузнечик трещал там, певец долин… «Чем не часы?» — говорил О'Линн. Брайан О'Линн был ужасный франт: Носил блоху — выдавал за брильянт, «Цену ей знаю лишь я один — Нет ей цены!» — говорил О'Линн. Брайан О'Линн на кляче верхом Супругу и тещу везет к себе в дом. В час полмили одолели они… «Чем не рысак?» — говорит О'Линн. Брайан О'Линн с родней дорогой По мосту едет над бурной рекой. Рухнул вдруг мост без всяких причин… «Что ж, поплывем», — говорит О'Линн.Крошка Билли
Пересказ Т. Карелиной
Так вот, как сказал поэт, слава к ним пришла не за их темные дела, а за быстроту и решительность. Во всем. Они убивали — пиф! паф! — полицейских, помощников шерифа, шерифов. А сами уходили от пуль, потому что всегда были начеку и никого не боялись.
Первым среди головорезов был Крошка Билли. Однако славился он уже после смерти. За свой короткий век — всего двадцать один год — он совершил не одно убийство, но романтические легенды сделали из него героя.
Считают, если бы не шериф Пэт Гаррет, Крошка Билли так и почил в безвестности. Но Пэт Гаррет решил описать его «подвиги». Тот самый Пэт Гаррет, который сначала был лучшим другом Крошки Билли. А когда стал шерифом, вызвался поймать и арестовать этого бесстрашного убийцу, наглого угонщика скота, лучшего кавалера в графстве Линкольн штата Нью-Мексико.
Настоящее имя Крошки Билли — Уильям Г. Бонней. Он родился в 1859 году в городе Нью-Йорке, откуда трехлетним ребенком переехал с родителями в Канзас. Совершил свое первое убийство, когда ему было двенадцать лет — в городе Силвер Сити штата Нью-Мексико, — отомстил оскорбителю своей матери.
«Поработав» со своими ребятами в штатах Аризона, Техас и Нью-Мексико, он затем принял участие в войне скотовладельцев графства Линкольн и, ловко увернувшись от ареста, был вскоре застрелен ночью в Форт-Санер, куда приехал на свидание со своей любимой, не кем иным, как шерифом Пэтом Гарретом.
Таковы факты, которые были напечатаны в газетах того времени. А потом стали появляться легенды поклонников и ненавистников Крошки Билли.
Если спросить фермеров Среднего Запада, кто из храбрецов и героев им более всего по душе — имеются в виду те «герои», что ходили вне закона с кольтом за поясом, с ножом за ремнем, — они, без сомнения, назовут Джесси Джеймса. За отвагу и благородство, за то, что он грабил богатых и делился с бедными. Они ненавидят Крошку Билли — грязного убийцу и парию.