Птица-прадед всё ещё следила за ним с безопасного расстояния, но когда увидела выражение на его лице, поспешно отбежала в сторону и тяжело поднялась в воздух.
Солнце припекало, и Мау направился в Верхний лес, на ходу вспоминая, когда же он в последний раз ел? Это совершенно точно было манго, но вот когда? Трудно припомнить. Остров Мальчиков оказался где-то страшно далеко, во времени и пространстве. Он исчез. Всё исчезло. Народ исчез. Люди, хижины, каноэ были сметены прочь. Они остались только у него в голове, как сны, скрытые за серой стеной...
Он попытался остановить свою мысль, но серая стена рухнула, и весь ужас, вся смерть, вся тьма хлынули в него. Они заполнили его голову и жужжали в воздухе, словно рой насекомых. Все образы, которые он прятал от самого себя, все звуки, все запахи вдруг подкрались и выскользнули из его памяти.
И он понял. Полный людей остров не может умереть. А вот мальчик – может. Да, вот оно! Теперь всё ясно! Он умер! И его дух вернулся домой, но не может выбраться из мира духов! Он стал привидением. А его тело осталось там, на острове Мальчиков, да! И не было никакой волны, это был просто Локача, который пришёл за ним. Вот теперь всё сошлось. Он умер на острове, где некому было опустить его в тёмные воды, и превратился в привидение, блуждающий дух, а люди все живы, они вокруг, в своей стране живых.
Мау решил, что это даже неплохо. Худшее уже позади. Он не сможет снова встретиться со своей семьёй, потому что они, как и все, развешивают вокруг хижины мешочки с травами от привидений, но он, по крайней мере, будет знать, что они живы.
Мир затаил дыхание.
- ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ПОСТАВИЛ НА МЕСТО БОЖЬИ ЯКОРЯ? ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ПОЁШЬ ПЕСНОПЕНИЯ? ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ВОССТАНОВИЛ НАРОД?
Перед мысленным взором Мау возникла долина, в которой гнездятся птицы-прадеды. Ну ладно, на этот раз они ему хотя бы поверят.
- Я умер, Прадеды.
- УМЕР? ЧУШЬ! ТЫ НЕ ЗАСЛУЖИЛ СМЕРТИ!
Острая боль пронзила левую ногу Мау. Он закричал, и прочь поспешно отбежала птица-прадед, которая тоже решила, что он мёртв, и для проверки клюнула его в ногу. Впрочем, она не стала уходить далеко, в надежде, что всё-таки он умрёт. Судя по опыту прадеда, умирали решительно все, если подождать достаточно долго.
"Ну ладно, не умер, - подумал Мау, поднимаясь на ноги. – Но устал смертельно". Сон, полный страшных видений, не освежал. Он был, словно еда из пепла. Мау был нужен огонь и настоящая пища. Все знают, что плохие сны приходят на пустой желудок. Мау больше не хотел видеть эти сны. Они были о тёмных водах, и что-то гналось за ним.
Поля были покрыты грязью и песком, но, хуже того, волна повалила колючие изгороди, и свиньи паслись тут всю ночь, пока Мау пребывал в темнице злых снов. Наверное, если как следует покопаться, в оставшейся грязи можно было найти что-то съедобное, но человек не берёт еду там, где ели свиньи.
На острове было много съедобных плодов: вверхтормашками, неудачный корень, побеги маллы, краснозвёздное дерево, орехи тонковьюна... с голоду не умрёшь, но большинство из них требовалось жевать очень долго, и всё равно вкус был такой, словно их кто-то уже ел до тебя. Настоящие мужчины едят рыбу и свинину, но вода в лагуне была всё ещё мутной, а свиней Мау не видел ни разу, с тех пор, как вернулся. Свиньи хитрые. В одиночку их можно было подстрелить из лука, если свинья спустится ночью в Нижний лес поесть крабов и если тебе повезёт, но чтобы добыть свинью в Верхнем лесу, требовались усилия многих мужчин.
Он увидел следы, как только вошёл в лес. Свиньи всегда оставляют следы. Эти были свежими, и Мау немного осмотрелся вокруг, чтобы выяснить, чем занимались свиньи. Вскоре он обнаружил несколько бешеных клубней, больших, белых и сочных. Похоже, свиньи так объелись на полях, что откопали клубни просто по привычке, но съесть их уже не смогли. Бешеные клубни следовало поджарить, прежде чем есть, иначе сам взбесишься. Свиньи пожирали их сырыми, но свиньям, похоже, было наплевать, бешеные они или нет.
Сухих гнилушек пока найти не удалось. Гнилые ветви были повсюду, но они пропитались водой до самой сердцевины. "Да и вообще, - размышлял он, нанизывая клубни на тонковьюн, - огненных камней у меня тоже нет, как и сухого дерева для огненных палочек ".
Дедушка Нави, которого не брали в дальние походы из-за его кривой ноги, иногда приглашал мальчиков с собой на охоту. Он любил рассказывать про тонковьюн. Его длинные листья остаются прочными, даже после того, как высохнут до хруста. "Возьми один стебель вьюна, и понадобится сила двух мужчин, чтобы разорвать его. Но скрути пять таких стеблей, и верёвку не смогут разорвать и сто человек. Чем сильнее они тянут, тем плотнее она скручивается и тем прочнее становится. Таков Народ".