Арсай тоже был удивлен этим открытием. Но его острый ум тут же решил использовать открытие в свою пользу:
- Вот видишь, Великая Лайда, благословенная земля Леания дарует людям долголетие. А в ваших суровых краях женская красота слишком быстро отцветает. В твои годы женщины Леании еще рожают детей и радуют мужей красотой лица и молодостью кожи. Магия Леании сохранит твою красоту, Лайда, стоит лишь вернуться на родную землю.
Приторная сладость голоса чужака пробиралась под кожу Лайды, растекалась по венам, отравляя женское самолюбие ядом. Что-то внутри Великой кричало о том, чтобы она не слушала ядовитые речи Арсая и немедленно прогнала его. Лайде большого труда стоило сохранить невозмутимость. Она подняла серые глаза на Арсая и из последних сил, сохраняя спокойствие, ответила:
- Женская красота и молодость еще не залог счастья. Ступай на свой корабль, чужак. Сегодня я не хочу больше тебя слушать.
Дождавшись, когда Арсай скроется на тропинке, ведущей к обрыву, Великая поднялась и побрела в сторону священной пещеры. На своих плечах Лайда ощущала неимоверную тяжесть. Внутри все сжималось от слов Арсая о том, что её красота и молодость увядают. В голове появилась предательская мысль: а не оттого ли они ссорятся с Ярышем, что степняк стал замечать эти признаки увядания?
Рядом со священной пещерой бил родник. Опустившись на колени, Лайда окунула в ледяную воду ладони, а потом плеснула водой в лицо. Еще раз и еще. Ледяные брызги словно смывали с кожи яд приторных речей Арсая, возвращая Лайду в ее обычное состояние. Тяжесть с плеч спала, сердце перестало рваться пойманной птицей. Лайдаусмехнулась про себя: "Силен ты чужак, хитер и ловок. Но и я не так проста, как ты думаешь".
Сверток, что принес Арсай, Лайда так и не развернула. Бросила его возле входа в священную пещеру. Великая Тарха сама решит, что делать с этим подношением.
Пожиток у Ферюзе было немного. Но среди вороха одежды и женских побрякушек Олех заметил большой обтянутый кожей бубен. Он с удивлением рассматривал сей предмет, не решаясь дотронуться:
- Что это, Ферюзе?
Девушка, улыбнулась и с нотками гордости ответила:
- Это бубен моего деда. С его помощью он разговаривал с духами и меня научил.
Девушка ласково погладила натянутую кожу бубна, словно это было живое существо. Олех с удивлением смотрел на Ферюзе - вот чудная. Но к бубну не прикоснулся - хоть Ферюзе и говорит, что она владеет даром, а не волшебством, а все же магические предметы лучше без надобности не трогать.
Очень скоро девушка поборола смущение и неловкость от своего нового положения жены и принялась приводить внутреннее убранство шатра в порядок. Олех, чтобы не путаться под ногами и не мешать, решил поговорить с Рогдаем. Но побродив по кочевью, брата так и не встретил, кто-то из степняков сказал, что его сродник ушел с пастухами на дальнее пастбище.
На душе у парня было муторно. Ссора с Рогдаем тянула за сердце, ведь он, по сути, единственный родной человек в этой великой степи. Обида Колуча тоже, конечно, ему не безразлична, но своей вины Олех не чувствовал. Если все так и есть, как сказала Ферюзе, то Колуч скоро забудет о девушке.
Но что самому Олеху теперь делать с нежданной женой? Ответ нашелся, хоть и не сразу. Как только они вернутся в холмы, Олех все как было расскажет отцу. Ярыш, как сын вождя признает их свадьбу несостоявшейся - ведь ничего промеж ними не было. Ферюзе останется в холмах, и потом устроит свою судьбу с тем, кого полюбит и выберет сама, согласно законам холмов. Осталась самая малость - объяснить все это самой Ферюзе...
Но объяснение пришлось отложить. В шатре Олеха ждал обед, приготовленный Ферюзе. Похлебка с бараниной расточала ароматы приправ, и Олех почувствовал, что если не поест, захлебнется слюной. Стало даже стыдно за свои помыслы о расставании - Ферюзе так старается, хлопочет. Но она же совсем еще девчонка!
На великую степь опустился вечер, а Рогдай так и не вернулся в кочевье. Дальнее пастбище на то и дальнее, что дорога туда не близкая. Но рано или поздно Рогдай вернется и ему придется выслушать Олеха. Успокоившись такими мыслями, Олех зашел в свой шатер и замер. На его ложе, на бараньих шкурах устроилась Ферюзе, стыдливо прикрывая одеялом обнаженное тело. Почти потухший очаг слабо освещал шатер и скрыл яркий румянец, разлившийся по щекам парня.
Олех кинул по другую сторону очага какую-то шкуру на пол и улегся, повернувшись спиной к Ферюзе. Но тут же услышал шорох и почувствовал прикосновение ручки девушки к своему плечу: