Стоило Олеху выйти из шатра, Ферюзе со стоном отчаяния схватилась за голову. Что ей теперь делать? Никогда она не простит себе, если из-за неё Олех погибнет. И почему все вышло не так, как должно было? Почему она тогда заснула в шатре Олеха? Ведь духи указали на его шатер, как на спасение! А вышло все... И тут Ферюзе вскрикнула от догадки: так может единственным спасением от посягательств Вассила и Колуча и была ночь, проведенная в шатре Олеха? Может, другого выхода и не было? И если так и есть, то получается, что она спаслась ценой жизни Олеха?
И без того мучавшее чувство вины затопило Ферюзе с головой. Хорошо же она отблагодарила Олеха. И тут, словно кто-то шепнул девушке: будешь сидеть истуканом, так Олеха и впрямь погубят. И Ферюзе выскочила из шатра, обвела безумным взглядом кочевье. К кому бежать, кого просить о помощи? Айлука? Да послушает ли вождь её, не посчитает ли наветом на сына её обвинения?
Тут взгляд девушки заметил возвращающегося с дальнего пастбища сродника Олеха. Память тут же подсказало имя этого чужака, и Ферюзе побежала навстречу Рогдаю, который только успел спешиться.
Рогдай зачарованно смотрел на запыхавшуюся девушку, которая подбежав к нему, пыталась что-то сказать, но смысл слов не доходил до парня. Он с упоением и сладким томлением смотрел в её синие глаза, прекрасней которых не было на свете.
- Да ты слышишь меня?! - Рогдай даже вздрогнул от гневного окрика Ферюзе.
- А... что ты сказала?- Рогдай даже головой помотал, словно сбрасывая очарование красотой степнячки.
- Олеха погубить хотят! Надо ехать спасать его! Колуч отомстит ему из-за меня.
Рогдай переменился в лице. Вскочив снова в седло, срывающимся голосом спросил:
- Куда они поехали?
Ферюзе махнула рукой в сторону:
- Туда. Но я с тобой, ты можешь не найти!
Рогдай протянул руку и помог девушке взобраться на коня позади себя. Ферюзе даже и не подумала о том, что подумают в кочевье, когда увидят её с чужаком, с бесстыже оголенными ногами. Она обхватила Рогдая за пояс, и парень пришпорил коня.
Чувства переполняли Рогдая. Он и представить не мог, что с Олехом может случиться что-то плохое. Брат всегда казался ему неуязвимым. Даже подумать о том, что он уже и не увидит брата живым, было страшно. А тут еще ручки Ферюзе, крепко обхватившие его, и её дыхание щекочет ухо. Рогдай почувствовал себя негодяем - его брату угрожает смерть, а он думает о прекрасной Ферюзе, которая вообще-то жена Олеха!
Глава 9
Слова клятвы были произнесены, и осталось только выпить содержимое пиалы, чтобы завершить обряд. Олех с отвращением посмотрел на густую жидкость и поморщился. Колуч, заметив гримасу племянника, усмехнулся.
Но неожиданное появление Рогдая и Ферюзе нарушило все планы. Олех только бросил удивленный взгляд на явившихся, а девушка, соскочив наземь, бросилась к мужу, вырывая из его рук пиалу.
- Не пей, Олех!
Колуч с исказившимся лицом поднялся на ноги и, едва сдерживая злость, процедил:
- Как посмела ты, женщина, явиться сюда? Твое место в шатре!
Олех на пару мгновений растерялся, но быстро обрел дар речи:
- Колуч, я сам разберусь со своей женой. Ферюзе?
Серые глаза Олеха смотрели удивленно и раздраженно одновременно. Но Ферюзе не отвела взгляда. Продолжая держать в руках пиалу, девушка упрямо повторила:
- Не пей, Олех. В ней яд...
Все собравшиеся возле костра переглянулись. А старик, охнул от неожиданности, но строго проговорил:
- Ферюзе, что ты говоришь? Я сам разливал кровь из одного кувшина! Ты что, обвиняешь меня?
Ферюзе отставила в сторону пиалу и склонилась в поклоне:
- Не вас, почтенный Нарек. Но духи, с которыми я говорила, сказали, что Олеха хотят отравить...
Молодые степняки ухмыльнулись, даже Вассил, знавший о даре девушки, тихо хохотнул. Но старый Нарек серьезно отнесся к словам девушки:
- Ферюзе, кровь из одного кувшина! Если бы отравился Олех, то и Колуч с ним вместе! Не выдумывай и не лезь в мужские дела!
Ферюзе обвела взглядом мужчин. Она не собиралась сдаваться:
- Тогда пусть Колуч выпьет из пиалы Олеха! Если все по-честному, то бояться нечего. Так ведь, Колуч?- девушка вздернула подбородок и дерзко посмотрела на сына вождя. Колуч побелел от гнева. Его ноздри раздувались, казалось, еще немного и глаза мужчины начнут метать молнии:
- Будь ты моей женой, то давно бы уже валялась в шатре, исполосованная плеткой!
Олех понял, что дело принимает дурной оборот, и заслонил собой девушку: