Игошая, удобно устроив голову на коленях няньки, задумчиво пробормотала:
- Знать бы, куда идти...
Леака оживилась и быстро заговорила, понизив голос:
- А я скажу тебе куда. Скоро праздник хозяйки воды Аначо. Многие идут к водопаду попросить Аначо о милости послать дожди, чтобы напитать землю. Вот и ты иди, да девчонку эту с собой захвати.
Игошая удивленно посмотрела на няньку:
- Зачем мне идти к водопаду?
- Черная Гозе спустится из своей пещеры, она каждый год к водопаду приходит. Вот и попроси её посмотреть на эту девчонку - правда ли, что она может разбудить Спящего? А заодно и своей судьбой поинтересуйся - Черная Гозе скажет все как есть.
Игошая задумалась. Никогда она не верила всяким пророчествам, гадалкам и провидцам. Она и сейчас бы отмахнулась от слов няньки, если бы не бедственное положение. После смерти отца Томивой дал ясно понять, какая участь её ожидает. Она станет наградой для отважного воина или подарком для богатенького каченея, расположение которого захочет получить Томивой. А укрыться Игошае и впрямь негде, кроме как у няньки. Кто знает, вдруг Черная Гозе скажет что-то полезное? Про неё ходят разные слухи, но никто не называл её обманщицей.
Игошая вела за собой Ферюзе, крепко держа степнячку за руку. Старая нянька приложила немало усилий, чтобы девушки не выделялись на фоне остальных женщин, спешащих к водопаду. И на степнячке и на Игошае были платья из грубой и небеленой ткани. Серое платье, по подолу и рукавам которого шла незамысловатая вышивка, было велико Ферюзе. Но идти в своей одежде ей не разрешила Игошая. Степнячка не понимала ни слова, но поняла лишь, что ей обязательно нужно надеть чужое платье. Волосы обеих девушек были закрыты платками, которые в отличие от платья были яркими и очень понравились Ферюзе. И все же, одного взгляда на степнячку было достаточно, чтобы понять, что эта девушка родом не из горной страны. Оставалось надеяться, что девушки смогут смешаться с толпой и никто не будет к ним приглядываться.
И действительно, чем дальше шли Ферюзе и Игошая, тем больше собиралось женщин и молодых девушек, которые желали просить о милости хозяйку воды. Аначо издавна считалась заступницей женщин. Ей молились те, кто не мог никак родить ребенка, и те, кто терпел обиды из-за крутого нрава мужа. Молодые девушки просили у Аначо доброго и нежадного супруга и счастливой доли.
Женщины, спешащие к водопаду, все больше молчали. Думали свою думу, кто-то тяжко вздыхал и тайком утирал слезы, боясь, что Аначо не услышит их мольбы.
Игошаю тоже посещали невеселые мысли. Чем дольше она думала о положении, в которое попала, тем сильнее убеждалась, что выхода у неё нет. Если попадет в руки брата - отдадут каченеям, которые после того, как Томивой запретил продавать красивых девушек, готовы на все, лишь бы заполучить красивую невольницу. Или, что не лучше, одному из своих воинов. А если её прежде поймают мятежники, то неизвестно как решат на ней выместить всю злость на Томивоя. Разве будут они разбираться, что Игошая и сама терпит обиду от брата?
А тут еще эта девчонка. И зачем она взяла её с собой? Одной ей было бы легче скрыться.
Когда горная тропа свернула к ущелью, Игошая заметила впереди крепкие мужские фигуры и напряглась. Кто бы это ни был, им лучше не выделяться. Дернув за руку Ферюзе, Игошая приложила палец к губам, призывая степнячку к молчанию. Ферюзе кивнула в ответ, хотя ей очень хотелось узнать, куда они опять идут? Точно ли они идут к Спящему Великану? Кто все эти женщины? Но, не зная языка, оставалось надеяться, что Игошая её не обманет.
Женщины, в толпу которых затесалась Игошая, тоже обратили внимание на группу мужчин, стоящих вдоль узкой тропы мимо ущелья. Но тут одна из молодых горянок радостно вскликнула:
- Это же Диаш! Моя сестра вышла за него весной! Они ушли к мятежникам!
На неё тут же зашикали более старшие горянки. Разве можно вот так во всеуслышание кричать о том, что твоя сестра замужем за мятежником! Вдруг, найдутся злые и корыстные, которые за пару монет готовы выдать воинам Томивоя тех, кто связан с мятежниками. Далеко не все поддерживали тех, кто выступил против законного наследника Таргитая. Томивой казался разумнее своего отца - он запретил продавать девушек горной страны каченеям. Но в отношении к мятежникам был жестче, непреклонней. Того, кого заподозрили в связи с мятежниками, ожидало суровое наказание. А уж пособников и помощников и вовсе ожидала смерть.
Но, услышав, что это не воины Томивоя, женщины успокоились. Мятежники не обидят. И впрямь, мужчины, сложив руки на груди, уступили узкую тропу веренице горянок и с улыбкой ловили любопытные взгляды молоденьких девушек.