Именно в северной Италии и на юге Франции, где местное население в наибольшей мере унаследовало от времён римской империи навыки к семейному сельскохозяйственному производству и обслуживающему земледелие ремеслу, уже в IX веке ремесло на новой ступени исторического развития стало вновь отделяться от земледелия. Там начали возрождаться западноевропейские города, как средоточия ремесленного производства и оживления торговли. Как и в Древней Греции, города средневековой Европы возникали вследствие углубления внутри родоплеменных отношений представлений о моногамной семейной собственности, что предопределило сходства становления их хозяйственного уклада и политического устройства с развитием хозяйственного уклада и политического устройства древнегреческих полисов. Семейная собственность на орудия труда и на урожай, а так же на всевозможные ремесленные изделия давала возможность средневековой крестьянской семье обособляться для занятия тем видом общинного труда, который был наиболее выгодным и для семьи и для земледельческой общины, и передавать от отцов детям приобретаемые навыки совершенствования обособленной деятельности. Ремесленная деятельность постепенно выделялась из земледельческой внутри земледельческой общины, а затем отделилась от неё для дальнейшего развития уже там, где была наибольшая выгода ею заниматься, а именно в местном городском поселении. Для защиты своих интересов ремесленники отстраивали укреплённые города, а в них объединялись в цеха, в которых сохранялись местные этнические традиции родоплеменных отношений в новых, городских условиях существования. Отталкиваясь от традиций родоплеменного самоуправления и родоплеменной общественно-демократической власти, они избирали коллективную городскую власть, призванную защищать их интересы посредством общественно-городского насилия. Такие города были небольшими, поддерживали тесные связи с местными земледельческими общинами, в том числе в вопросах общего противостояния феодальным землевладельцам, которые брали с выстроенных на их землях городов особый оброк изделиями и деньгами. Оброк этот был произвольный и немалый, что противоречило интересам горожан, объединяло их с земледельческими общинами. Пример строительства Венеции беглыми ремесленниками в заливаемых морем ничейных болотах и быстрое достижение этим городом-государством даже в таких неблагоприятных природных условиях сказочного процветания доказывает самым наглядным образом, что значило для горожан угнетающее воздействие зависимости от феодалов.
Ещё в крестьянской общине доходы семьи ремесленника от ремесленной деятельности напрямую зависели от заказов на такую деятельность. Чтобы увеличивать доходы, надо было искать возможности расширения числа заказчиков. Поиски заказов и толкали ремесленника выделяться из земледельческой общины и вместе с такими же ремесленниками, как он сам, создавать особые поселения, которые обустраивались в города и привлекали заказчиков, торговцев из разных мест. Заказы возрастали, если изделиями ремесленника мог заинтересоваться купец, который распространял эти изделия в других городах, землях и даже странах. Поэтому городские ремесленниками втягивались в рыночные товарно-денежные отношения, учились бороться за заказчика, считать свои доходы и расходы, в том числе расходы на закупки продовольствия, необходимого сырья, изделий других ремесленников. От прошлого, деревенского образа жизни они унаследовали крестьянский христианский иррационализм, вероучение о христианской общинной этике и морали. Но в городском поселении у них складывалось рациональное мышление, необходимое при товарно-денежных отношениях, укоренялись оценки окружающего мира, феодальной власти с точки зрения собственных рыночных интересов. Феодал, на земле которого они строили город, был для них врагом. Он мешал их борьбе за существование: как поборами за пользование землёй и произвольно устанавливаемой данью, которую требовал в любой момент, когда срочно нуждался в деньгах, так и грабительскими пошлинами за перемещения купцов и товаров по дорогам на его землях. Рациональное сознание горожанина воспринимало его с позиции христианской этики и морали иррациональным злом, на стороне которого стояла церковь с её собственными поборами десятиной, всевозможными дорогими обрядами, паразитической роскошью жизни высших священников и сытым бездельем монахов. Городское сознание под воздействием таких настроений и оценок склонялось к переосмыслению христианства. Основное направление такому переосмыслению задало богомильство, которое распространилось из Византийской империи к южным границам папского католического мира.