Однако идеалистическое мировоззрение не побеждает языческое умозрение без постепенного накопления своего влияния на духовный строй жизни народнического общества, в котором бытиё определяет сознание. Как раз это показывала библейская история евреев, народные отношения у которых стали складываться лишь после вавилонского пленения. Идеалистическое мировоззрение побеждает, когда количественное накопление его влияния подготавливает народную революцию, скачкообразный переход в новое состояние общественного бытия, в новое состояние общественных социальных отношений. И материальные условия жизни, которые сложились накануне народной революции и воздействовали на сознание народности, заставляли духовных руководителей народных революций подправлять идеалистическое мировоззрение для соответствия этим условиям жизни, то есть предреволюционному бытию. Таким образом, само народническое бытиё накануне народной революции, подправив монотеистическое мировоззрение, определяло мышление послереволюционного народного общества, то мышление или сознание, которое затем начинало определять бытиё этого народа во время его становления и развития. И таким образом неустойчивое, зависящее от насилия государственной власти знати социальное взаимодействие народности превращается в устойчивое социальное взаимодействие идеалистического народа.
Так было и в Московской Руси в 17 веке после великорусской народной революции, которая произошла в самом начале этого века.
Определяемое православным мировоззрением становление народного великорусского общества и государства в течение десятилетий народной Реформации происходило под влиянием того бытия, которое сложилось накануне Великой Смуты. А в Московском государстве накануне Великой Смуты так и не развилась этика ремесленного труда и цеховых корпораций, предпосылки к которой появились ещё в городах Новгород-Киевской Руси. К тому же в Московской Руси у церкви никогда не было серьёзных противников из слоёв представителей городских интересов. Гибель древнерусского государства в тринадцатом веке и последующий надрыв производительных сил восточных княжеств Руси хищническим татаро-монгольским игом несколько столетий препятствовали развитию в них городского ремесла и феодального земледелия, и в Московском государстве перед началом Великой Смуты были относительно слаборазвитыми городские и земледельческие производительные силы и соответствующие им производственные отношения. В стране была крайне низкой общая культура правящих кругов, обусловленная их неграмотностью или отсталой, бессистемной образованностью, а так же низким интеллектуализмом русского православия, полным отсутствием и традиций связи русского богословия с рациональной философией, и университетов по подготовке боярской знати и дворянства к управлению православным государством на основе знаний. Эти обстоятельства оказали гнетущее воздействие на русское народное умозрение. Оно стало архаично библейским, земледельческим и насквозь феодальным, определяя изменение бытия страны в соответствующем направлении.
Народное сознание лишь подправлялось проблемами нового бытия, в котором помимо внешних опасностей, как со стороны европейских государств Речи Посполитой и Швеции, так и со стороны азиатских Оттоманской империи и кочевых племён в лесостепном пограничье, были и серьёзные внутренние опасности, обусловленные неустойчивым положением новой царской династии Романовых. Чтобы укреплять государственную власть, первые цари новой династия должны были широко опираться на соборное представительство всех русских земель и на духовный авторитет церкви, выступающей в роли руководящего сословия при светской власти. Уже при первом царе новой династии, Михаиле Романове, действительным правителем страны являлся его отец, патриарх Филарет. А поскольку напряжённая борьба за коллективное выживание великорусских племён в идее становления народных общественных отношений происходила в подобных обстоятельствах, при духовном и политическом руководстве православной церкви, её сословный авторитет в народном умозрении стал очень высоким.
По мере того, как социальные народные общественные отношения окончательно вытесняли пережитки народнических отношений, а постоянно возрастающее сословное самосознание народного дворянства теснило боярство, сделав немыслимым его удельно-местническое своеволие, внутренняя устойчивость и организованность населения и власти превращали Московскую Русь в совершенно новое по силе и влиянию государство в сравнении с азиатскими соседями. На огромной территории исчезли местные пошлины; военное строительство переместилось к границам; на местах быстро налаживалась хозяйственная жизнь и торговля на основе сословного разделения обязанностей, что способствовало специализации местного производства и непрерывному росту товарно-денежных отношений. Устойчиво увеличивались налоговые поступления в царскую казну. Народное общество, выстроенное идеалистическим православным мышлением, явило себя неизмеримо более сложным и производительным, чем были кочевые племена и исламские народности. Оно стало способным создать и организовать непреодолимые для них протяжённые границы, так как все города и земли страны подчинились царской власти народного сословного государства.