Самым близким русскому народу и наиболее понятным русскому правящему классу было сословно-феодальное бытиё католических народов. За ним стояло лютеранское народное бытиё, так как лютеранство обосновывало развитие городского хозяйства и классовых имущественных отношений, но в пределах народного феодализма. И полностью неприемлемым являлось буржуазно-капиталистическое бытиё кальвинистских народов, – хотя важно заметить, именно к такому бытию тяготел царь Пётр Великий.
Постепенно крепнущее во второй половине 17-го века стремление царской власти навязать русскому народу западноевропейское городское бытиё, городскую культуру производственных отношений способствовало обособлению царского самодержавия от народа, неуклонному разрыву царизма с великорусским народным государством ради перехода к выстраиванию цезарианской государственной власти Российской империи. Этот разрыв проявлялся в постепенном оттеснении Земских соборов народных представителей на периферию государственных отношений, а затем и отказе царского самодержавия от созывов таких соборов, то есть отказе опираться на этнические традиции родоплеменной представительной общественной власти.
6. От народного государства к самодержавному абсолютизму
В Московской Руси эпоха рождения этнического народного государства завершилась в середине 17 века, когда истекала первая половина срока правления второго царя династии Романовых, Алексея Михайловича Тишайшего. Великорусская народная Реформация закончилась, и присущие такой Реформации самодовлеющие противоречия между нарождающимися поколениями с народным умозрением и отмирающими поколениями с народническим мировосприятием перестали определять внутреннюю и внешнюю политику государственной власти. Стратегия построения народного общества и народного государства, которая до середины 17 века диктовалась государственной власти предметными причинами и обстоятельствами острого противоборства нового общественного бытия со старым, исчерпала себя. К этому времени народная государственная власть укрепилась внутри страны настолько, что главными вопросами, которые в первую очередь должны были решать царь, боярская дума и сословно-представительные соборы, всё чаще оказывались вопросы отношений государства и великорусского народа с внешним миром. В среде правящего класса начался поиск новых долгосрочных целей, необходимых для дальнейшего развития государства. Основными требованиями к таким целям были требования обеспечить укрепление значения великорусской государственной власти в отношениях со всеми соседями: государствами, а так же степными кочевыми племенами в южном и восточном приграничье.
Окружающий Московскую Русь мир был чрезвычайно сложным, одновременно и европейским и азиатским. За западными границами он был более развитым, а за восточным и южным азиатским пограничьем крайне отсталым. Великорусское народное государство за полвека своего становления после Великой Смуты и Народной революции совершило такой огромный скачок в историческом развитии, что коренным образом изменилась расстановка сил между русским этносом, осознавшим себя идеалистическим народом, и этносами кочевников. Несмотря на то, что великорусское народное общество являлось архаично земледельческим, ибо под влиянием средневекового православия идеалом для него служило ветхозаветное израильское народное царство, сама сословная народная форма общественного бытия делала его исторически прогрессивным. Она выводила хозяйственные и государственные отношения новый уровень усложнения. Народное сословное самосознание русского дворянства позволяло наладить такую управляемость военными и хозяйственными ресурсами огромной страны, что хищные набеги кочевников в московское государство сделались невозможными. Последнее нашествие степняков вглубь Московской Руси произошло накануне Великой Смуты, во времена непродолжительного царствования Бориса Годунова, – тогда крымский хан совершил страшное опустошение страны, дошёл до Москвы. Но после великорусской Народной революции даже крымские ханы были неспособными захватить ни одного приграничного городка Московской Руси, и степные племена и народности вынуждены были смиряться с этим, привыкать к новому своему положению относительно великорусского народного государства. С ними царской власти приходилось до поры до времени считаться, от них приходилось откупаться подобием дани, чтобы они не опустошали селения пограничных областей, не захватывали там русских людей для продажи в рабство, но время работало против степняков. Иное состояние дел было с западноевропейскими народными государствами, которые существенно превзошли Московскую Русь развитием городских производительных сил. В основном это касалось протестантских народных государств, – они к середине 17 века перестраивались для коммерческой капиталистической экспансии по всем континентам планеты, для колониальных войн и разработки мировой политики, долженствующей обслуживать их торговые и рыночные производственные интересы.