Поэтому царская власть династии Романовых, первый царь которой был выбран сословно-представительным собором вследствие великорусской народной революции, весь 17 век напряжённо искала способы сближения укореняющегося в стране народного православного мировосприятия и представлений о необходимости использования западноевропейского опыта социальной организации городского производства для усиления и укрепления государственной власти. Ибо вопрос всё очевиднее вставал о выживании самой этой власти в новых обстоятельствах, когда со стороны соседней протестантской Европы нарастало материальное давление новых средств и способов ведения войны, в перспективе несущее неотвратимую угрозу независимости Московской Руси.
Основная сложность была в том, что страна первую половину семнадцатого столетия переживала мучительное рождение великорусского народного государства, и процесс этот был привязан к независимому от царской власти исторически объективному развитию великорусского народного самосознания, направляемого сословно-представительными соборами и православной церковью. Для этого сознания героями народной революции были не цари, а Минин и Пожарский, первые вожди зарождавшегося народного самосознания. Затронув этническое родоплеменное бессознательное стремление русского этноса Московской Руси к самосохранению, Минин и Пожарский указали ему направление единственного пути коллективного спасения из хаоса Великой Смуты в становлении народных общественных отношений и сословно-представительного народного государства.
Сословно-представительные соборные съезды местных уполномоченных в Московской Руси семнадцатого столетия имели то же значение, какое в крупных народных государствах на Западе Европы, таких как, к примеру, Англия или Франция, после эпохи христианских народных революций стали иметь сословно-представительные парламенты. Сословно-представительные съезды местных уполномоченных были второй ветвью власти, главной опорой народной государственной власти в её борьбе с сохраняющимися пережитками прежней формы общественного бытия государствообразующего этноса, какой была склонная к родоплеменному местничеству этническая народность. Пережитки народнического бытия оставались главной внутренней опасностью народной государственной власти, они мешали устойчивости народных общественных отношений, так как хранили память о традициях родоплеменной общественной власти и о местных мифах и героях времён феодальной раздробленности. Сословно-представительная власть являлась в подобных обстоятельствах определяющей внутреннюю устойчивость ветвью государственной власти в течение всего времени, пока происходили народные Реформации. То есть сословно-представительные съезды государствообразующего этноса определяли внутреннюю политику все те десятилетия, в течение которых со сменой поколений укоренялось народное самосознание, заменяя умирающее со старшими поколениями самосознание народности, и складывались совершенно новые традиции сословного народного мировосприятия.
При столь высокой значимости сословно-представительных соборов, поиск нового целеполагания развитию государственной власти Московской Руси после завершения народной Реформации, а именно с середины 17 века, возглавила русская православная церковь. В народном государстве она стала главной политической силой, ибо являлась высшим духовно-идеологическим авторитетом для второго и третьего сословий, которые усиливали противоборство из-за разных отношений к земельной собственности. Второе сословие землевладельцев, с одной стороны, и податное сословие крестьян и связанных с земледельческими интересами горожан, с другой стороны, возникли на духовно-идеологическом стержне православного монотеистического мировоззрения, которое их объединяло в народное общество. Поэтому русская православная церковь выступала во взаимоотношениях с другими сословиями в качестве третейского судьи, была последней инстанцией при утверждении тех или иных государственных решений. Она сама часто вырабатывала политические предложения, которые становились обязательными для обоих сословий, после чего неукоснительно осуществлялись государственной властью. А руководители церкви, московские патриархи, с первых лет восшествия на трон первого царя династии Романовых, Михаила Фёдоровича, были признанными соправителями народных царей, порой более влиятельными, нежели сами цари.