В борьбе за становление королевского абсолютизма Ришелье столкнулся не только со сторонниками сохранения французского народного государства, но и с гугенотами. Среди гугенотов к этому времени завершалась народно-буржуазная Реформация, они необратимо становились народом, имели сильных сторонников в городах и мощный военный потенциал. Красному кардиналу Ришелье своей целеустремлённой решительностью и беспощадной жестокостью удалось сокрушить военное сопротивление гугенотов. Но он признал их права и закрепил с ними договорные отношения на условиях общего подчинения французским государственным отношениям и французским государственным интересам. Ришелье стал использовать хозяйственные способности гугенотов для получения с них денежных налогов, чтобы с одной стороны, активно снабжать деньгами всех участников Тридцатилетней войны, выступающих непримиримыми противниками враждебного Франции дома Габсбургов и особенно Габсбургов Испании. А с другой стороны, чтобы удерживать Францию от участия в этой войне до поры, когда воюющие страны истощат свои ресурсы. Благодаря политике Ришелье, Франция после Вестфальского мирного договора 1648 года оказалась главной победительницей и превратилась в самую сильную и влиятельную державу Западной Европы. А приобретя европейское могущество, Франция короля Людовика XIV смогла сосредоточиться на окончательном повороте к всеохватному абсолютизму, который толкал страну к превращению в главное земледельческое чиновно-бюрократическое государство Западной Европы.
Отмирание французского народного государства, его вытеснение королевским абсолютизмом создало условия для отмены в 1685 году Нантского эдикта, который позволял сосуществовать католикам и гугенотам. Попытка насильственного обращения гугенотов в католицизм привела к тому, что двести тысяч трудолюбивых горожан и земледельцев бежали в соседние протестантские государства: в Швейцарию, в Нидерланды, в Англию и в княжества Германии, – где способствовали подъёму торговли и промышленности. И всякие последующие ужесточения политики государственной власти в отношении гугенотов вызывали массовую эмиграцию средних имущественных слоёв горожан, всё более превращали страну в католическое дворянское государство. Однако в соседнем с Францией протестантском мире, в самой французской столице возрастало влияние на образ жизни, на экономические и военные отношения городского производства, городской культуры поведения, и для выживания дворянской государственной власти ей потребовалось вырваться из ограничений католического земледельческого мировосприятия. Деревенские крестьянские общины, представляя подавляющее большинство населения страны, и не могли, и не желали изменять своё католическое мировоззрение, которое указывало им путь коллективного спасения в идее земледельческого народного бытия. Поэтому дворянская государственная власть имела возможность ослабить зависимость от католического мировоззрения, гибельного для самой государственной власти, только на пути светской рационализации сознания военно-управленческого сословия, то есть самого дворянства, при постепенном вытеснении дворянским сословием из государственной власти сословия церковных священников и народного податного сословия посредством укрепления военно-чиновничьего управления. Что и происходило на самом деле. Ещё кардинал Ришелье, по своему сану подотчётный папе римскому, поднимал значение светского дворянства, как главной опоры государственной власти Франции. Считая дворянское сословие нервом государства, он тем самым уменьшал возможности папского престола влиять на короля, на королевскую внутреннюю и внешнюю политику.