Городская буржуазия поддерживала идею возрождения сословно-представительного собрания, как способа решения спорных вопросов по налогообложению с господствующими привилегированными сословиями, надеясь превратить такое собрание в законодательное. Однако её положение коренным образом изменилось с эпохи народной Реформации, и она уже не представляла себя подголоском крестьянских народных масс в вопросе о существе государственных отношений. Ей уже была чужда мечта о возврате к народному государству, к народно-феодальным общественным отношениям, она не желала возрождения прошлого, но наоборот, ставила передовые экономические задачи, опиралась на свои собственные стратегические интересы укрепления рыночных капиталистических методов хозяйствования и приобретения необходимой этому собственности у правящих феодальных сословий. Именно эти настроения выразили передовые мыслители французского Просвещения, связанные с городской буржуазией своими происхождением и жизненными связями, когда создавали системы взглядов и умозрительные мифы о новых идеальных общественных и политических отношениях. На основаниях этих взглядов и мифов постепенно рождалась политическая самоорганизация буржуазии во всей стране.
Установление гражданского равенства всех перед законом, свобода выражения социальных интересов, упрощение прав приобретать и распоряжаться любой собственностью в соответствии с рыночным спросом и предложением, в том числе собственностью на идеи, ? такие требования становились краеугольными в представлениях лучших мыслителей французского Просвещения о новом идеальном обществе. Но осуществление таких представлений самым непосредственным образом отрицало феодальные отношения королевского абсолютизма, приспособленные для отстаивания прав на привилегии со стороны относительно малочисленного класса владельцев земельной собственности и государственного чиновничества. Оно отрицало бы всё устройство государственной власти, как власти вызывающе феодальной, защищающей только интересы абсолютного меньшинства наследственных потомков некогда поделивших землю страны феодалов, дворянства и церкви. Иначе говоря, осуществления таких представлений нельзя было добиться без революционного низвержения существующей государственной власти. А единственным средством низвержения государственной власти королевского абсолютизма было пробуждение родоплеменных традиций общественной власти французского этноса, что неосознанно чувствовали мыслители Просвещения. Использовать это пробуждение бессознательного возмущения в среде связанных с производством низов можно было только поиском нового идеала общественного устройства, который бы лучше учитывал кровные интересы родоплеменной общественной власти в новых исторических обстоятельствах, чем народный католический идеал.
В царящей обстановке произвола власти привилегированных сословий, гнетущего и возмущающего буржуазный здравый смысл и раскрепощённый научными познаниями светский разум, неприемлемого для практического и философского рационализма городских слоёв населения, передовые мыслители горожан требовали уничтожения прежнего государства. Они хотели создания нового государства с разумным конституционным управлением государственными отношениями и с такой властью, которая упорядочивала бы гражданское общество в совокупных интересах всех граждан этого общества.
Никакого сокрытия и оправдания привилегий абсолютного меньшинства, вот что отвечало коренным интересам буржуазного податного сословия и нашло отражение в главных политических идеях всех мыслителей французского Просвещения. А раз привилегии оправдываются религиозным идеологическим насилием, религиозным идеалистическим иррационализмом, большинство французских мыслителей объявляли себя материалистами или деистами и не желали признавать и терпеть католицизм ни под каким видом. Они видели в католицизме идеологическую опору феодально-бюрократического правящего класса, рассматривая католическую церковь в качестве прямого противника в предстоящей ожесточённой и бескомпромиссной борьбе за революционное отрицание феодального государства. Отталкиваясь от традиций отрицания католического феодального государства гугенотами, они доходили до отрицания, как христианского вероучения, несущего в библейской мифологии обоснование только такого государства, так и от библейской идеи народного общества. В конечном итоге они доходили до отрицания идеалистической философии и начали разрабатывать новую, материалистическую философию, ведущую непримиримую борьбу с идеалистической философией. Иначе говоря, они заложили основания отрицания идеалистического строя, то есть целой эры в истории человечества.