В переживающей индустриализацию Франции возникновение массового политического движения, которое выступало и боролось за развитие социально обусловленных промышленных производственных отношений, происходило главным образом вокруг идей о необходимости продвижения к индустриальному социалистическому идеалу национального устроительства общества. Социалистическая идеология, разрабатываемая мелкобуржуазными идеологами на основе либо поддержки, либо критики теорий Сен-Симона и Фурье, искала и нашла среду носителей традиций родоплеменных отношений, которая вдохновилась этическими идеями социалистических государственных отношениях в условиях рыночного капитализма. Такой средой оказались наёмные рабочие, выходцы из среды пролетариата в быстро складывающихся индустриальных центрах страны.
Пролетариат в условиях рыночных отношений был самой бесправной частью населения, самой эксплуатируемой и политически беспомощной. Оторванный от собственности, в отсутствии своей политической идеологии и организации он оставался пролетарским плебсом, социальное производственное взаимодействие которого обуславливалось сохраняющимися пережитками народных земледельческих отношений, а потому не только не развивалось, не совершенствовалось, но и деградировало вместе с деградацией христианской этики и морали. За счёт чрезмерно низко оплачиваемого труда пролетариата достигался рост капитализации французской капиталистической промышленности и её товарного производства, – лишь таким образом обеспечивалось понижение себестоимости французских товаров, которое позволяло им худо-бедно выдерживать конкуренцию с английскими товарами на внутреннем рынке и некоторых внешних рынках.
По различию в мировосприятии французский пролетарский плебс условно разделялся на два слоя городских жителей. Один слой состоял из первого поколения крестьян в городе, вытесняемых из земледельческих отношений вследствие обезземеливания. Этот слой бывших крестьян сохранял земляческие семейно-родовые, общинные традиции взаимоотношений и народного католического мировосприятия, помнил о глубокой неприязни лишённых собственности народных общин к крупным собственникам. Христианскую мораль недавних крестьян глубоко возмущало отсутствие таковой в расчётливых буржуазных работодателях, что превращало в их глазах всех работодателей в представителей демонического начала. Бывшие крестьяне переносили традиции непримиримой народной борьбы за земельную собственность с феодальными землевладельцами на отношения к хозяевам городских предприятий, которым продавали свой труд, видя именно в них своего основного политического врага. Они охотно откликались на лозунги о захвате собственности предпринимателей хозяев, не желая видеть существенного отличия промышленной собственности от земельной. А именно того, что промышленная собственность способна увеличиваться, и увеличиваться беспредельно как раз посредством предпринимательской деятельности, вследствие чего и обеспечивать занятость наёмных работников. Их социальный слой в эпоху Великой французской революции был основной опорой первой Парижской Коммуны и радикальных якобинцев, в его среде находили горячий отклик коммунистические представления об имущественном равенстве и уничтожении частной собственности, возвращении частной собственности в коллективно-общинное пользование.
Второй слой пролетариата составляли те, кто родились и выросли в городе, в пролетарских кварталах. Они уже были не пролетариатом в прямом смысле этого понятия. Для их определения лучше подходило словосочетание – наёмный рабочий. На них уже слабо влияли память о земельных отношениях собственности, народные общинные и семейно-родовые традиции взаимоотношений и народного самосознания. У них остались слабые представления о католическом мировоззрении, а потому размывались католическая трудовая этика, мораль, нравственные нормы поведения, на которых основывалась крестьянская культура социального взаимодействия. У них падал интерес к народным семейным обязанностям и социальным обязательствам. Часть представителей этого слоя была склонна к бандитизму, к беспредельному эгоизму, становилась люмпенами. Однако в большинстве представителей этого слоя пробуждалось или находило созвучие архетипическое общественное бессознательное мировосприятие государствообразующего этноса, их действия определяло биологическое стремление восстановить общественные отношения “в городских джунглях”, в городских отношениях собственности. Такие представители среды пролетариата готовы были объединяться вокруг новых социальных идей и бороться за них со всей страстью и яростью, которую пробуждали освобождённые от католического умозрения природные инстинкты сохранения рода. Среди них наибольший отклик находила мелкобуржуазная, разработанная выразителями интересов ремесленной буржуазии социалистическая идеология, неосознанно воспринимаемая как вторая Реформация католического мировоззрения.