Народная революция через инициативную Смерть этнической народности, через духовное рождение составляющих её племён в идее народно-коллективного спасения замещала языческие мифы в традициях родоплеменной общественной религиозности имперским идеологическим монотеизмом. Тем самым народность преобразовывалась в новую форму общественного бытия, в сословно выстроенный на основаниях христианской мировоззренческой религиозности народ. Там, где традиции родоплеменной общественной религиозности вследствие Народной революции “сплавлялись” с православным или католическим христианским мировоззрением, рождающийся сословный народ как бы заранее обрекал себя на монархическое самодержавие, на абсолютизм дворянской государственной власти, на постепенную деградацию родоплеменного общественного этнократического самосознания до уровня общинного этнического самосознания крестьянства. Поэтому из православных и католических земледельческих народов стало возможным создавать устойчивые феодально-бюрократические сословные империи. Однако в странах и германских княжествах, в которых Народная революция происходила в условиях городской протестантской Реформации, вдохновляемой интересами городских семейных собственников, обозначился отход от монархической феодально-бюрократической государственной власти к проявлениям республиканского правления. Причина была в том, что протестантская Реформация побеждала в странах и княжествах с наиболее развитым городским производством, где городское население включалось в борьбу за влияние на государственную власть, а имущественные слои горожан тяготели к республиканским государственным отношениям.
Античная городская культура политического самоуправления Европы исчезла после гибели и упадка городов в Римской империи. В Средневековье возрождение некоторых старых городов и появление множества новых торгово-ремесленных городов происходило в условиях господства удельно-крепостнических отношений собственности, когда землёй завладели феодалы, поставленные церковью над языческими традициями родоплеменной общественной власти. Большинство городов отстраивалось на землях феодалов, и перебирающиеся в города сельские ремесленники, становясь горожанами, оказывались в положении, мало отличающемся от крепостной зависимости. В земледелии за повинности феодалу отвечали крестьянские общины, а в городах – цеховые общины. В самих по себе общинных отношениях, в том числе и в цеховых общинных отношениях, не было стремления к непрерывному росту производительности труда, и они превращались в препятствие для производительного хозяйственного развития. Но выживание городского ремесленника зависело от рынка покупаемого сырья и сбыта готовых изделий, то есть от его хозяйственной предприимчивости. А хозяйственная предприимчивость вступала в противоречие с монотеистическим и феодально-чиновничьим регламентированием всех сторон жизни, которые защищались удельно-крепостнической государственной властью. При обострении борьбы за экономическое существование, при спадах спроса на городские изделия в городской среде ремесленников пробуждались традиции родоплеменных общественных отношений, которые подталкивали их к выстраиванию городской общественной власти для борьбы с поборами и даже удельной властью местного феодала. Богатые купцы и старшины цехов объединялись в представительный городской совет, избирали главу совета для выстраивания исполнительного управления, а остальные горожане вооружались и в их среде налаживались отношения военной демократии, которые позволяли выстраивать выборное общественно-политическое самоуправление. С помощью выборного самоуправления горожане либо выкупали у феодала участок земли, на котором был выстроен город, либо добивались независимости силой оружия. В некоторых из добившихся независимости от феодальной власти городах общественно-политическое самоуправление горожан преобразовывалось в общественно-государственную республиканскую власть, – так было, к примеру, на западе Европы в Венецианской республике, а на Руси в Новгородской республике. Такая власть, не разрывая с христианским мировоззрением, доказывала, что у неё появляются огромные преимущества перед удельно-крепостнической властью в хозяйственном и культурном развитии, и становилась наглядным примером для городов остальной Европы.