Только кризис французской колониальной политики и начало распада колониальной империи, вызвав банкротство обслуживающих олигархический коммерческий капитал финансовых учреждений, сделали невозможным дальнейшее существование огромного слоя асоциальных, чуждых общественным социальным отношениям французских рантье, а так же мелких собственников. Обусловленное этими обстоятельствами падение влияния в стране финансового и торгашеского либерализма, существенное ухудшение уровня жизни, и в первую очередь в индустриальных городах, вызвали брожение общего недовольства и возбуждение этнического бессознательного умозрения в среде низкооплачиваемых и малоквалифицированных французских рабочих. Это привело к возникновению сплочённой и воодушевлённой новыми, революционными социальными идеалами коммунистической партии французского пролетариата, благодаря чему укрепились позиции промышленного производства во Франции, а выразители промышленного интереса вырвались из идеологического и политического подчинения коммерческому интересу, что дало новый толчок развитию французских индустриально-производственных и социально-общественных отношений. Под воздействием революционных коммунистических настроений пролетариата французское социалистическое движение наёмных рабочих тоже пережило обновление и обращение к традициям родоплеменной общественной власти. В нём возродилась память о демократических и социально-общественных принципах мелкой ремесленной буржуазии, и оно преобразовалось в движение собственно рабочего класса и производственных служащих. Однако это происходило уже после Первой мировой войны, вследствие Великой социалистической революции в России.
3. Марксизм и социальная демократия
Во Франции национальное общество переживало становление в девятнадцатом веке, и под сильным воздействием утопических представлений о социалистической республике. Уже родоначальниками французского социализма Сен-Симоном и Фурье предполагалось, что в такой республике сохранятся классы и частная собственность, но исчезнет классовый антагонизм, так как под влиянием просвещения, научных знаний, избытка производимых промышленностью товаров установятся отношения социальной справедливости. Эти представления корнями уходили в эпоху французского Просвещения, когда основными были сословные противоречия, понятия о классах и классовых противоречиях отсутствовали, а создатели политических учений отталкивались от убеждений, что социальная справедливость сама собой установится в государстве с всеобщим просвещением, правовым равенством и разумным политическим устройством.
В германских государствах, а особенно, в лютеранской Пруссии накануне буржуазных революций 1848 года, которые произошли в целом ряде стран Западной и Центральной Европы, начала развиваться иная традиция политических воззрений на идеальное национальное общество. Традиция эта зародилась в эпоху ранней индустриализации, испытав воздействие новых экономических и политических интересов, которые порождались индустриализацией. Краеугольными камнями в её основании стали мелкобуржуазно-демократические политические воззрения Ф.Лассаля и политэкономическая теория научного социализма К.Маркса. Обобщив опыт экономического и социально-политического развития Франции после Великой французской революции, Маркс довёл до логического завершения и объединил воедино выводы, с одной стороны, французских социалистов о социалистическом обществе и, с другой стороны, французских буржуазных историков о значении классовой борьбы в общественно-политической жизни европейских государств с античных времён до девятнадцатого столетия. Если у французских буржуазных историков Тьерри, Гизо и Минье лишь наметилось рассмотрение классовой борьбы с позиции протестантского манихейства. То воспитанный в лютеранской Пруссии сторонник социалистического идеала Маркс перевёл классовую борьбу на прочное основание философского манихейства, разделив классы на антагонистически непримиримые, одни из которых были носители вселенского добра, а другие – вселенского зла. По Марксу классовое добро и классовое зло извечно вели непримиримую борьбу за каждого человека и в каждом человеке, и целью своего учения он поставил помочь личности осознать именно манихейскую сущность классовой борьбы. Основополагающая сила его учения была в том, что он неосознанно, не понимая этого, определил в классы представителей вселенского добра исключительно носителей традиций родоплеменных общественных отношений и архетипической склонности к разделению труда. А в классы зла зачислил те слои участников государственных отношений, которых породили интересы родоплеменной знати, интересы стремления отчуждать от родоплеменных отношений личную собственность, – породили после того, как знать создала государство в виде инструмента подавления, подчинения и закабаления носителей традиций родоплеменных общественных отношений. Поэтому его учение оказалось востребованным в эпохи, когда условия жизни пролетариата, наёмных рабочих и мелкой производственной буржуазии при экономических кризисах резко ухудшались и возбуждали у носителей традиций родоплеменных общественных отношений бессознательную неприязнь к государственной власти имущественной знати.