Буржуазными революциями 1848 года и ответными народно-патриотическими контрреволюциями было подорвано первостепенное влияние феодального сельскохозяйственного производства на организацию правовых отношений внутри монархических государств Германии и в Австрийской империи. Это привело к необходимости встраивания в режим военно-бюрократического абсолютизма представительного парламентаризма, как средства оперативной разработки новых юридических отношений, которые менялись с непрерывным возрастанием влияния на доходы и политику государственной власти буржуазно-городских, юнкерских и кулацко-сельских капиталистических форм хозяйствования. Однако новые юридические отношения не распространялись на военно-бюрократический аппарат управления. Военно-бюрократический абсолютизм резко сократил и почти уничтожил привилегии феодального класса землевладельцев, но одновременно ввёл почти неограниченные привилегии для военно-бюрократического аппарата управления.
В Пруссии и в Австрийской империи в 50-х годах девятнадцатого столетия благодаря военно-бюрократическому абсолютизму, который взял на себя всю ответственность за хозяйственное и социально-политическое развитие, стали быстро складываться такие экономические и политические отношения, которые можно определить как монархический государственный капитализм. В этих государствах осуществлялось использование сложившейся при монотеистическом феодализме феодально-бюрократической государственной власти для поворота к управляемому этой властью развитию индустриального капитализма. Только таким образом удалось добиться политической устойчивости самой государственной власти.
Иначе говоря, буржуазные революции 1848 года, которые произошли в центральной Европе и затронули северную Италию, были побеждены военно-бюрократической контрреволюцией. Но для достижения победы военно-бюрократическая контрреволюция должна была одновременно нанести политическое поражение феодальным отношениям в любом их проявлении с помощью народно-патриотической контрреволюции, с помощью народного патриотизма. Она должна была подавлять как права крупных феодальных землевладельцев, так и народное сословие крестьян-земледельцев, и тех и других “загонять в стойла” ради развития за счёт земледелия, за счёт участников земледельческих отношений регламентируемого военно-бюрократического капитализма. Военно-бюрократический абсолютизм превратил местное феодальное регламентирование хозяйственной и торговой деятельности в тотальное регламентирование внутреннего рынка государства. Те государства, в которых оказались самые мощные режимы военно-бюрократического управления, отринув феодальное право, провозгласив борьбу с феодальным правом под знаменем народного патриотизма, тем самым перетянув на свою сторону слои горожан, имеющие чуждые феодальному праву интересы, принялись с позиции силы захватывать государства, отстающие в становлении такого же военно-бюрократического управления. Наглядным примером новой политики стала борьба Пруссии и Австрийской империи за поглощение других германских государств, а позднее уже Пьемонта в Северной Италии за поглощение государств остальной Италии. Но такая политика могла обосновываться и поддерживаться только теми социальными слоями, которые разрывали культурные связи с местным земляческим умозрением. Успех Пруссии в борьбе за объединение Германских государств, а Пьемонта в борьбе за объединение итальянских государств был обусловлен тем, что в Пруссии и Пьемонте сложились сильные военно-бюрократические режимы власти, способные за счёт земледелия навязать в своих сельскохозяйственных странах ускоренную государственную индустриализацию, которая как раз и создавала слои горожан, разрывающие связи с местным народным умозрением.
С одной стороны, феодально-бюрократическая индустриализация экстенсивно, не рыночными отношениями вытягивала из деревни излишние там трудовые ресурсы, направляла их в общегосударственное производство и обеспечивала быстрое наращивание фабрично-заводского производства и средств жизнеобеспечения всего населения, уменьшая безработицу и повышая общий уровень жизни. А с другой стороны, рост промышленных капиталов позволял создать дополнительные доходы государственной казны и ослабить зависимость государственной сметы правительства от налогов на прибыли коммерческих спекулянтов. Обогащение коммерческих спекулянтов, афёры олигархов в условиях экономического спада 1847 года были одной из главных причин обнищания низов и буржуазных революций 1848 года, а как следствие, ответных народно-патриотических контрреволюций. Но и после подавления буржуазных революций и народно-патриотических контрреволюций военно-бюрократической контрреволюцией крупные представители коммерческого интереса пытались навязать обновлённой государственной власти космополитическую, расшатывающую эту власть либеральную политику зависимости от денежно-кредитных рыночных отношений, отказывались оплачивать мероприятия, необходимые для усиления позиций военно-бюрократического аппарата управления. В Пруссии, например, именно либеральная партия коммерческих дельцов, которая имела большинство в нижней палате избранного парламента, отказалась поддержать военную реформу армии, призванную укрепить военно-бюрократический характер государственной власти, и привела страну к острейшему политическому кризису, который стал причиной взлёта Бисмарка. Возглавив осенью 1862 года прусское правительство, Бисмарк принялся решать проблемы политической борьбы с либералами почти диктаторскими мерами, не считаясь с их решениями, и не случайно обратился за поддержкой к индустриальным промышленникам и даже к рабочему движению, в котором появилась социал-демократическая идеология, не приемлющая либерализма.