Чтобы подчинить проводимой сверху политике самые разные интересы, в том числе интересы феодальных земельных собственников, нужно было либо укрепить и обосновать военно-бюрократический абсолютизм идеологически, либо непрерывно укреплять аппарат монархического военно-бюрократического управления. Единственной идеологией, способной решать задачу идеологического обоснования монархических абсолютистских режимов после подавления буржуазных революций и народно-патриотических контрреволюций, в то время было монотеистическое христианство государствообразующего этноса. И действительно, в Австрийской империи первое десятилетие после поражения буржуазной революции от военно-бюрократической контрреволюции католическая церковь получила почти неограниченные права влиять на духовную жизнь страны. Но она так и не справилась с этническими движениями, выступающими за свою народную независимость или широкую автономию. Католическая идеология, которая обосновывала и защищала средневековое феодальное право, в условиях исторического слома феодального права народными и буржуазными интересами больше не в состоянии была совершать имперское идеологическое насилие в полиэтнической стране. Ей, к примеру, не удалось подчинить католическое население Венгрии военно-бюрократическому абсолютизму католической Австрии, и, чтобы удержать единство страны, военно-бюрократический абсолютизм Австрийской империи в 1867 году вынужденно преобразовался в монархическую двуцентровую федерацию, в военно-бюрократический абсолютизм австро-венгерской парламентской монархии. При таких обстоятельствах разрабатывать в полиэтнической стране светский идеал социально справедливого национального общества было очень сложно. И это предопределило относительно низкие темпы роста социальной культуры производственных отношений и капиталистической экономики, постепенную политическую деградацию Австро-Венгрии, а потом её крах в 1918 году, когда произошёл исторически прогрессивный распад империи на разные этнические государства, которые только и смогли провозгласить цели не монотеистического национального общественного развития.
В Пруссии же, и затем в Прусской германской империи, где подавляющее большинство населения составляли этнические немцы, господствовала лютеранская церковь, которая не имела жёсткой иерархической организации, и опираться на неё для обоснования укрепления военно-бюрократического абсолютизма правления кайзера было гораздо сложнее. В Пруссии поневоле пришлось сразу после подавления буржуазной революции следовать традиционным путём становления государственной власти, двигаясь которым эта страна превратилась в самое сильное лютеранское государство среди множества других лютеранских государств северной Германии. Используя предыдущий исторический опыт организации государственной власти, в Пруссии были предприняты шаги по дальнейшему укреплению централизации управления посредством усиления роли полиции, военных и милитаризацией общественного сознания немцев, превращением культа порядка и дисциплины во всех сторонах жизни населения страны в своеобразный смысл общего для поглощённых Пруссией государств общественного развития. Однако совсем без идеологии и без политической организации было очень сложно бороться с земляческим сепаратизмом и религиозным противостоянием лютеранских и католических земель, в которых религиозное мировоззрение никак не искоренялось среди местного крестьянства и пролетариата.