Но в Прусской империи конца 60-х годов, когда самой государственной властью осуществлялось введение всеобщего избирательного права и освобождение крестьян от феодальной зависимости, народное крестьянство перестало быть революционно настроенным против власти. В индустриальных же городах объединённой Пруссией Германии, кроме пролетариата, появилось второе поколение наёмных рабочих, которые родились и выросли в условиях города, и в среде этого поколения стали возникать первые объединения рабочих, сначала спортивные и культурно-образовательные, а затем и политические.
Первое германское политическое движение рабочих стало складываться вокруг мелкобуржуазного социалиста Лассаля и его воззрений на цели немецкой рабочей партии. Последователи Лассаля утверждали, что немецкие рабочие могут захватить политическую, но не государственную, которая им не нужна! власть в условиях всеобщего избирательного права, не обращаясь за поддержкой к реакционному крестьянству. Ибо рабочие на каком-то этапе индустриализации станут самым многочисленным слоем населения и через свою организацию добьются большинства в буржуазном парламенте, где провозгласят, а затем утвердят наиболее выгодные для себя законы социальной справедливости без кровавых революций, без разрушения господствующего режима военно-бюрократического абсолютизма. Лассальянцы считали, что этот высокоорганизованный режим наоборот, надо учиться использовать для повышения уровня жизни и социального положения рабочих. Однако собственного не монотеистического идеала общества у Лассаля не было, и он подменил идеал национального общества немецким патриотизмом. А без такого идеала нельзя было выстраивать социальную партийную стратегию политической борьбы, нацеленное на развитие и совершенствование общественно-производственных отношений, на усложнение и совершенствование индустриального производства, а тем самым на повышение уровня жизни посредством развития производства. Собственный общественный идеал дал немецкому рабочему движению только марксизм. Социал-демократическая рабочая партия Германии, возникнув из сторонников политэкономического учения марксизма и из части объединённого Лассалем рабочего движения, в самом названии использовала мелкобуржуазное слово демократия, чуждое народному сознанию, чуждое пролетариату и марксизму. Так мелкобуржуазный демократизм через лассальянство проник в немецкое рабочее движение, отрывая его от крестьянства. Германская социал-демократическая рабочая партия, во многом, определила судьбу прусской Германии, потому что единственная из политических организаций поставила перед объединёнными сверху немцами стратегическую цель построения нового, не монотеистического городского и рационального общества и сразу же предложила теоретически обоснованные способы достижения такой цели, а именно марксизм.
Мелкобуржуазный демократ Лассаль, первый вождь немецкого рабочего движения, с самого начала привязал это движение к политической борьбе Бисмарка, как наиболее рьяного и самого талантливого выразителя интересов военно-бюрократического абсолютизма, борьбе с либеральной оппозицией этому абсолютизму. Германская социал-демократическая рабочая партия, унаследовав нацеленные против либерализма воззрения лассальянства и теоретического марксизма, становилась политическим союзником режима Бисмарка, политическим союзником военно-бюрократического абсолютизма, доведённого Бисмарком до уровня прогрессивного режима. В основе такого политического «симбиоза» было то обстоятельство, что ни прусский военно-бюрократический абсолютизм, ни немецкая социал-демократия не смогли сами по себе защищать и продвигать интересы индустриального капитализма, быстрое развитие которого укрепляло как военно-бюрократическую государственную власть, так и рабочее пролетарское движение. В Прусской империи со спекулятивно-коммерческими интересами и либералами боролась военно-бюрократическая машина дворянского абсолютизма. Но только немецкая социал-демократия, опираясь на теоретический марксизм, смогла в индустриальных городах страны противостоять либерализму идеологически, ибо в марксистском идеале коммунистического общественного устройства коммерческий интерес как таковой вообще не рассматривался, оказываясь с манихейской позиции марксизма злом “вне закона”. Идеал коммунистического общества со времени «Утопии» Мора подразумевал возрождение “золотого века” уравнительных первобытнообщинных отношений, при которых не было товарно-денежного обмена, имущество было общим, а распределение продуктов труда осуществлялось всей общиной по принципу «от каждого по труду, каждому по потребностям».