В обстоятельствах становления национальных рабочих движений и теоретического развития нового понимания идеала социалистического общества, как общества с политическим господством не пролетариата, а собственно рабочего класса, оказалось, что немецкие социал-демократы гораздо решительнее защищали интересы индустриального производства, чем французские социалисты и английские тред-юнионисты. Немецкие рабочие в условиях военно-бюрократического абсолютизма Прусской империи предстали гораздо более организованными, имели гораздо более высокое классовое и политическое самосознание, создавали гораздо более сложное социальное взаимодействие и разделение труда в промышленных производственных отношениях, чем французские и английские рабочие. А потому Германия осуществляла индустриальное развитие самыми быстрыми темпами не только в Европе, но и в мире в целом, превращалась во вторую индустриальную державу мира, уступая в промышленной мощи только США.
Причина была в том, что английские тред-юнионисты и французские социалисты не имели идеологической защиты от либерализма, мешающего усложнению социального порядка в производственных отношениях культом индивидуализма и потребительской вседозволенности. В Англии пролетарский марксизм не был воспринят рабочим движением, рабочее движение не смогло его переработать и приспособить для осознания своих долгосрочных политических целей и интересов. Поэтому либерализму в Англии противодействовали только лейбористские представления о сиюминутных экономических интересах британских рабочих, которые защищаются при помощи стачек и последующих компромиссов профсоюзов с предпринимателями. Во Франции же теория научного социализма Маркса прививалась к уже сложившемуся французскому социалистическому движению, которое сделало идеологические уступки масонскому либерализму, подстраивалось под него. Лишь в Германии социал-демократия развивалась на основе марксизма и его ревизий, вследствие чего идеология немецкой социал-демократии изначально была антилиберальной. В идеале будущего национального социалистического общества с демократическим самоуправлением немецкие социал-демократы изначально видели политическое господство индустриального рабочего класса и ради успеха борьбы за осуществление этой цели непрерывно усложняли индустриальную производственную и политическую дисциплину в своих рядах, которая способствовала усложнению индустриальных производительных сил.
Успешная индустриализация привела Германию к тому, что с конца 19 века в стране накапливались признаки индустриального перепроизводства, и это вынуждало военно-бюрократическую государственную власть искать способы соучастия правительства в расширении сбыта производимой промышленной продукции. Отсутствие опыта рыночной капиталистической конкуренции, привычка к постоянным правительственным заказам не позволяли немецким предпринимателям самостоятельно проникать на рынки богатых капиталистических держав Великобритании, США и Франции и их колоний. А исчерпание дешёвых трудовых ресурсов вследствие сокращения притока из немецкой деревни наёмного пролетариата ставило вопрос о необходимости перехода от экстенсивного развития к интенсивному развитию, немыслимому без демократических и рыночных свобод, без определённого раскрепощения коммерческого интереса и идеологического либерализма. Однако рыночные товарно-денежные отношения и политические свободы подрывали основы военно-бюрократического абсолютизма и были ему неприемлемы. Пытаясь выйти из обостряющихся противоречий на пути завоеваний собственных колоний с избытком дешёвых трудовых ресурсов и возможностями для нерыночного поглощения товаров немецкой промышленности, Германия и её союзница Австро-Венгрия столкнулись с интересами передовых колониальных держав Англии и Франции, с одной стороны, и отсталой феодально-бюрократической Российской империи – с другой. Военно-бюрократическая власть Германии смогла лучше наладить военное индустриальное производство, чем её противники, и Первая мировая война за передел сфер колониального влияния стала неизбежной.