Первая мировая война надорвала военно-бюрократический абсолютизм Прусской империи. Он не смог налаживать производство и снабжение армий без привлечения коммерсантов и финансов ростовщических банков, но оказался не способным управлять коммерческой и банковской финансовой деятельностью с опорой на внутреннюю мировоззренческую этику и мораль чиновников абсолютистского управления. Либеральный индивидуализм, оправдывающий коммерческие космополитические воззрения, а с ним взяточничество, воровство распространялись в огромном аппарате управления, что говорило об идеологическом кризисе государственной власти в прусской Германии. Управляемое военно-бюрократическим абсолютизмом производство едва справлялось с военными заказами, и чёрный рынок спекулятивной торговли дефицитными товарами и сырьём позволял делать огромные состояния самым асоциальным элементам за счёт спекулятивного ограбления большинства во всех социальных слоях населения Германии, но особенно пролетариата и рабочих в крупных городах. Массовые бессознательные пробуждения традиций родоплеменной общественной власти среди рабочих и пролетариата, вызванные резким ухудшением условий их жизни, превратили вождей социал-демократической партии в сторонников буржуазно-демократической революции, как единственного способа обеспечить управление настроениями низов. Они и возглавили в октябре 1918 года буржуазно-демократическую революции в Германии. Но воспользовались плодами революции коммерческие спекулянты и выражающие их интересы либералы, чаще всего представляющие собой слои инородцев, ублюдков и тех немцев, в ком были слабыми или вовсе отсутствовали проявления этнического общественного самосознания и архетипического бессознательного умозрения.
События показали, что социал-демократы растерялись и не смогли противодействовать межгосударственному единству выразителей спекулятивно-коммерческого интереса и мировому идеологическому либерализму. В Веймарской республике вожди социал-демократов предпринимали лишь жалкие попытки вести идеологическую и политическую борьбу с абсолютным господством коммерческого интереса и либерализма, с установлением диктатуры коммерческого интереса и распадом индустриального производства. Это означало, что идеал социальной демократии, как идеал будущего устройства национального общества, являлся нежизнеспособным. Оказывалось, что такой идеал нельзя воплотить при вовлечении страны в мировые рыночные товарно-денежные отношения, в которых идёт открытая непримиримая конкуренция и борьба за политическое господство сил, выражающих требования коммерческого интереса, с одной стороны, и промышленного интереса – с другой. Только национал-социалисты, предложив объединяющий все земли Германии идеал национал-социалистического общества, как расовый цивилизационный идеал, совершив Национальную революцию, отрицающую народные земляческие общества с разным религиозным мировоззрением, свергли диктатуру коммерческого интереса и вновь повернули страну к индустриальному экономическому и социально-политическому развитию. Но они не смогли разработать собственную философию вселенной и в полной мере не монотеистическую идеологию, и поэтому их идеал, в действительности, был народно-национальным, что указывало на его бесперспективность. Следствием стало политическое поражение и режима национал-социалистов и Третьего Рейха, которые выразилось в военной катастрофе во Второй мировой войне, разделе страны на Западную и Восточную Германии. Эпоха национальной Реформации, эпоха становления немецкого национального общества после национал-социалистической революции, когда отмирали поколения с местническим народным мировоззрением, когда шло их вытеснение новыми поколениями с национальным общественным самосознанием, была одновременно эпохой оккупации Восточной и Западной Германии. Восточная Германия (ГДР) оказалась подчинена Советской России с её глобальным коммунистическим пролетарским мировоззрением, а Западная Германия (ФРГ) – США, в которых идеология национального прагматизма неуклонно вытеснялась глобальным мировоззренческим либерализмом.