Коммерческая колонизация в Нидерландах и Англии укрепляла взаимодействие выразителей крупных коммерческих интересов с феодально-бюрократической государственной властью конституционной монархии, постепенно отчуждая государственную власть от общественных отношений, от интересов развития производственного хозяйствования. До эпохи индустриализации именно народное христианское общественное сознание оставалось в этих двух странах основой политических и экономических отношений, обеспечивая опору феодальной традиции организации государственной власти в виде конституционной монархии. Однако с развитием торгово-финансового колониального капитализма сама государственная власть конституционной монархии Англии и Нидерландов постепенно оказывалась в полной зависимости от представительной власти, сосредоточенной в законодательном собрании, где нарастала борьба сторонников коммерческого капитализма за подчинение политики представительной власти космополитическому меркантилизму. Под давлением представителей коммерческого интереса конституционная монархия слабела, вытеснялась исполнительной властью правительства и правительственных учреждений, отрывалась от общественно-производственных интересов государствообразующего народа. Показательным следствием стала потеря Британией важнейших колоний Северной Америки. И только английский промышленный переворот и последующая капиталистическая индустриализация создали предпосылки для появления значительных социальных слоёв горожан, способных противостоять политическому господству выразителей коммерческого интереса и бороться за укрепление государственной власти, но уже такой государственной власти, которая соответствовала бы их представлениям о смысле её существования.
После английского промышленного переворота началась эпоха товарной индустриализации. Сначала в Англии, а затем и в других державах, где разворачивалось индустриальное производство всевозможных товаров, быстро рос промышленный капитал, стали складываться интересы участников индустриальных производственных отношений, у которых возникали собственные взгляды на цели и задачи внутренней и внешней политики. Возбуждение бессознательных архетипических традиций родоплеменных отношений, которое в их среде вызывалось непрерывным усложнением разделения труда, требовало решительного укрепления государственной власти. Ибо только усложняемая государственная власть могла осуществлять направляемое повышение социальной культуры производственных отношений всех вовлечённых в процесс поточного изготовления товарной продукции и средств производства, обеспечить их образование и социальное воспитание, необходимые для непрерывного поддержания конкурентоспособности отечественных индустриальных товаров на мировых рынках и получения прибыли. От этого зависели уровень жизни занятых в индустриальном производстве и процент безработных, недовольство которых своим отчаянным положением становилось главной причиной расшатывания политических отношений и устоев конституционного устройства власти. Феодальная государственная власть и любая церковь не в состоянии были разрабатывать и проводить политику в интересах порождённых индустриализацией слоёв горожан. Поэтому значение монотеистической идеологии начало падать, а военно-бюрократических мер управления социальными отношениями расти. Неспособность монотеистической религии и церкви обосновать индустриализацию вела к тому, что связанные с промышленным производством слои горожан стали объединяться и организовываться рациональными, отвечающими их интересам идеологиями, развивающими эти идеологии политическими партиями. Это в свою очередь рождало поиски философских обобщений, выявления новых видений мира, в котором совершалось становление глобального рынка товарно-денежного обмена, глобальных интересов коммерческого капитализма и отражающей данные интересы либеральной идеологии.
Рациональный буржуазный либерализм, развиваясь со времени эпохи итальянского Возрождения, всё определённее отражал стремление сторонников мирового господства коммерческого капитализма найти собственную идеологическую опору, собственное идеологическое насилие, противостоящие субконтинентальной монотеистической идеологии, народному идеалу общества и феодально-бюрократической государственной власти. Однако в самостоятельное политическое мировоззрение либерализм превратился только в эпоху французского Просвещения. Свою способность побеждать монотеистическую идеологию он наглядно доказал во время Великой французской революции, которая свергла феодально-бюрократический абсолютизм во Франции, запретила церковь и религиозную деятельность. Именно под знаменем либеральных общечеловеческих свобод, впервые провозглашённых во Франции того времени, при режиме Директории коммерческая буржуазия и обслуживающая её интересы бюрократия установили разрушительную и разлагающую общественное сознание диктатуру коммерческого интереса. При Директории вся страна, её внутренняя и внешняя политика должны были обеспечивать условия для самого быстрого роста коммерческих капиталов у небольшого слоя разбойников и воров, ростовщиков и спекулянтов, казнокрадов и взяточников, что доказало неразрывную связь либерализма с их интересами.