В 19 веке набирающая размах индустриализация, – сначала в Англии, во Франции и в США, а затем в феодально-бюрократических державах Европы, – резко увеличила товарное производство, сделала его зависимым от становления мирового рынка товарно-денежного обмена и ускорила развитие рыночных капиталистических отношений не только в городах, но и в деревнях европейского континента. Окончательная отмена феодального крепостничества во всех европейских государствах была следствием индустриализации и способствовала ускорению перехода ряда из них на индустриальные способы хозяйствования. Она убыстрила распад крестьянских общин, в которых сохранялись традиции первобытнообщинных отношений, и массовое перемещение крестьянства в города, где бывшие батраки, народные земледельцы превращались в наёмный пролетариат. Кризис монотеистической идеологии, в том числе и протестантской, который наступал в индустриальных городах, вызывал кризис народного общественного сознания и разложение общинных этики и морали. Выход из этого кризиса народного общественного сознания, который вёл к росту неустойчивости социальных и государственных отношений, оказывался возможным только с расширением повсеместного внимания к идеалу не монотеистического, национального общественного бытия с национальной общественной этикой и моралью.
Возбуждение бессознательных стремлений бесправного пролетариата опереться на традиции родоплеменной общественной власти для ведения борьбы за своё существование явилось причиной появления не монотеистических идеологий, которые в той или иной мере предлагали возродить понятные носителям архетипического бессознательного мировосприятия традиции первобытнообщинных отношений и свойственную первобытнообщинному строю общую собственность на средства производства. Эти идеологии развивались с развитием теоретических представлений о стратегии и тактике достижения состояния коммунистического идеала социальной справедливости и о связанных с промышленным производством социальных слоях, готовых бороться за обобществление индустриальной собственности, которое рассматривалось в качестве экономической основы для национальных общественных отношений, наследующих традициям первобытнообщинных отношений. Именно у пролетариата, который ещё не разорвал духовной связи с деревенскими народно-патриотическими представлениями и общинными отношениями, наследующими традиции первобытнообщинных отношений, было наиболее отчётливое желание бороться за подобный, коммунистический идеал национального общества. А своим главным союзником в такой борьбе пролетариат бессознательно воспринимал народное крестьянство, из которого он вышел.
Ещё при феодализме сословные противоречия феодальных землевладельцев и крестьянства были обусловлены разными представлениями о том, кто должен владеть земельной собственностью и средствами земледелия. Крестьяне культивировали общинные представления об общей, коллективной собственности на землю и орудия труда, а феодалы стремились утверждать частную собственность на землю и на средства производства. Пролетарское сознание перенесло данное противоречие разных сословных представлений об идеальных правах собственности на основные средства производства в индустриальные города и под воздействием идеологов коммунистического социализма превратило его в противоречие городских интересов собственности, то есть в противоречие политическое, связав его с борьбой социальных классов за политическую власть. При том, что сам пролетариат не являлся классом и не мог стать классом, ибо разделение общества на классы было чуждым его сословному народному умозрению. Классовым сознанием способны были проникаться только те слои наёмных рабочих, которые были уже во втором-третьем поколении горожанами, теряли связь с народными традициями мировосприятия.