3. Народная империя
К 80-м годам 19 века в пореформенной России из-за расширения торговли с индустриальными странами Западной Европы завершился промышленный переворот. Широкое внедрение паровых двигателей вызывало потребность в разработке месторождений угля и нефти, и там, где были обнаружены большие запасы углеводородного топлива для внутренних нужд и для продажи в Западную Европу, возникли новые промышленные регионы – Юг, Донбасс и Баку. Однако в России к этому времени вся рыночная экономика оказалась зависимой от выделившихся стремлением к непрерывному спекулятивному обогащению семей олигархов, от связанных с торговыми сделками аристократов и крупных правительственных чиновников. У них были накоплены основные торговые и банковские ростовщические капиталы, и всеохватное господство их спекулятивных коммерческих интересов не позволяло перейти к развитию отечественного индустриального капитализма. К тому времени Британия, Голландия, Франция и США завершали создание мирового рынка сбыта для своего капиталистического товарного производства. Свои индустриальные и коммерческие капиталистические интересы они продвигали либо силой, захватывая колонии по всему миру, либо посредством либерального мировоззрения и выразителей коммерческих интересов в других государствах.
Полтора столетия Российская империя наращивала могущество в Евразии, становясь одной из ключевых держав в мировых делах. Объяснялось это сплочённостью правящего класса аристократии и дворянства вокруг православной имперской идеи, которую, казалось, ничто не могло уничтожить. Однако за эти два века в Великобритании на основе развития рыночного капитализма сложился олигархический центр управления морской мировой торговлей. Свои интересы на всех континентах лондонские олигархи отстаивали и продвигали с помощью либерального мировоззрения, обслуживаемого, в том числе и масонством. В каждой стране были торговцы и ростовщики заимодавцы, которые хотели любыми способами получать наибольшую спекулятивную прибыль. Их объединяло стремление убрать всевозможные, в первую очередь обусловленные собственными интересами государственной власти, препятствия перемещению товаров и капиталов. Они втягивались в разнообразные прямые или посреднические сделки с крупнейшими торговыми и финансовыми капиталистическими компаниями, которые находились в Лондоне, и таким образом объединялись с ними на основаниях общих интересов получения наибольшей коммерческой прибыли. Вольно или невольно они превращались в мировую агентуру богатейших олигархических кланов Англии.
Идея создания либерального мирового рынка товарообмена преобразовывала торговцев и ростовщиков, а так же получающих основные доходы от соучастия в торговых сделках знать и чиновников в политические силы, которые начинали в каждой стране вести борьбу за власть или, по крайней мере, за определяющее влияние на власть. А центры средоточия мировых коммерческих и ростовщических интересов становились центрами управления либеральными политическими силами во всех странах, помогали им продвигаться к власти, чтобы в конечном итоге возник мировой правящий класс сторонников коммерческого капитализма. Масонство оказалось одной из наиболее действенных организаций по созданию такого управления. Огромное воздействие на мировые дела, которое оказывали с девятнадцатого столетия олигархические кланы в Лондоне, скрытный образ жизни их представителей, закулисная деятельность обслуживающего их масонства стали причиной появления представлений о тайном мировом Правительстве, более властном, чем правительство любого государства.
После отмены в Российской империи крепостного права и проведения либеральных реформ часть правящей аристократии и крупного чиновничества втягивалась в мировую торговлю российским сырьём, а потому постепенно разлагалась либеральным мировоззрением. Ради увеличения своих капиталистических доходов либерально настроенные представители власть предержащих зачастую вступали в масонские организации и превращались в агентуру мировых олигархических компаний Лондона. Они уже были не способными убеждённо служить субконтинентальной царской империи, в их среде исчезало видение самостоятельной политики государства в эпоху всемирного наступления коммерческого капитализма и идеологического либерализма.