Во второй половине 90-х годов девятнадцатого века промышленное производство четырёх буржуазно-капиталистических государств: Англии, Франции, Голландии и США, – стало выходить из депрессии. Сначала восстанавливался внутренний рынок этих государств, и свободный капитал устремился в развитие производства товаров и средств производства, что подстегнуло коренное технологическое совершенствование производительных сил, способствовало внедрению на частнособственнических и акционерных предприятиях последних технических изобретений и расширению изготовления совершенно новых, высокотехнологичных для того времени рыночных товаров. Затем начала оживляться мировая торговля на основе растущего спроса на совершенно новые товары и совершенствуемые старые, традиционные. Но в России, в которой с 1894 года царский престол унаследовал Николай Второй, наблюдалось иное положение дел. В стране обнажилось исчерпание внутренних финансовых ресурсов продолжения политики управляемой государственной властью экстенсивной индустриализации.
Государственная власть Российской империи оставалась главным заказчиком и потребителем изделий тяжёлой промышленности страны. Так, она несла основные расходы по железнодорожному строительству, строительству железнодорожных мостов через многочисленные реки, изготовлению паровозов и вагонов и их закупкам. Об объёмах этих расходов можно судить по таким данным. В 80-е годы в России было построено 7.7 тысяч километров железных дорог, а в 90-е годы уже 22 тысячи. Главным образом на правительственных заказах продукция чёрной металлургии возросла за десятилетие на 320%! Покрытие столь значительных и непрерывно растущих расходов самодержавия совершалось в основном за счёт торговых пошлин и налогов, собираемых с крестьянской массы населения страны. Но подавляющее большинство населения само по себе не имело заинтересованности в товарах тяжёлой промышленности; не покупая их непосредственно, оно принуждалось к их приобретению опосредованно, платя налоги и пошлины. Это только подчёркивало нерыночный способ индустриального развития, рано или поздно ведущий к обострению всех противоречий. Поскольку налогов и пошлин не хватало для расширения заказов государственной власти на продукцию индустрии, постольку правительство принялось делать внутренние займы и увеличивало печатание денежных знаков. Постоянное несоответствие между доходами и расходами правительства привело к тому, что рубль обесценивался и терял способность отражать положение дел на внутреннем рынке, управлять спросом и предложением. Финансовый кризис обострялся, перерастал в кризис экономический, который замедлял развитие всех отраслей хозяйства, в том числе индустриализацию. Растущая критика экономического и финансового положения дел в империи постепенно превращалась в критику самих основ самодержавной царской власти, обвиняемой в том, что она расходовала огромные средства, не считаясь с мнением населения, не согласовывая их с ним посредством представительного собрания, как это было в других европейских державах.
Выход из тупика при сохранении самодержавного правления, – а это было главным для царской власти, – предлагали только либеральные реформаторы. Они призывали опять раскрепостить внешнюю торговлю, перейти на золотое обращение и ввести свободный обмен рубля на золото, чтобы вновь вовлечь страну в переживающий конъюнктурный подъём мировой рынок товарно-денежного обмена. Предполагалось, что расширение внешней торговли существенно увеличит доходы казны от торговых пошлин, а свободный обмен рубля на золото обеспечит его устойчивость, привлечёт для покрытия государственных расходов западноевропейский капитал, сделает привлекательными на финансовых рынках Франции и Англии ценные бумаги царского правительства. Либералы обещали, что привлечение западноевропейского ссудного капитала Франции и Англии приведёт к ускорению развития передовых капиталистических предприятий, к продолжению быстрого экономического роста, а такой экономический рост позволит позже безболезненно для страны расплатиться за ссудные и заёмные средства.
Однако проведённые правительством С.Витте либеральные реформы, в том числе денежная реформа 1897 года, раскрепостив внешнюю торговлю, одновременно вызвали резкий спад производства в России, и в первую очередь индустриального производства. В стране начался безудержный рост спекулятивно-коммерческих и ростовщических капиталов, вследствие чего появлялись могущественные денежные олигархи, которые оказывали влияние на решения правительства подкупом высокопоставленных чиновников, вовлечением в свои сделки представителей аристократии, финансированием собственных газет и журналов. Среднее и низовое чиновничество, судебные и полицейские службы на местах стали получать взятки в основном от торговцев и ростовщиков, так что во всех вопросах становились на их сторону. А поскольку воровство и разбой превратились в способы приобретения первоначального коммерческого капитала, постольку криминальные интересы тоже срастались с интересами чиновников местной власти. Обогащение участников коммерческой деятельности сопровождалось обнищанием подавляющего большинства мелких производителей страны и наёмных работников, чьё поведение определялось христианской этикой и моралью, - среди них увеличивалась безработица, которая выбрасывала безработных из экономических интересов, делала изгоями экономической жизни.