Наиболее развитые лютеранские народы западных провинций и польский народ с ростом возбуждения в их среде этнических традиций родоплеменных общественных отношений добивались прав на создание собственного народно-представительного самоуправления внутри Российской империи. В отсутствии своей монархической власти их народно-представительные собрания попадали в зависимость от местной аристократии. Аристократия же стремилась придать местному самоуправлению народно-республиканский характер с растущей независимостью от царского правительства. Царскому самодержавию пришлось идти на соответствующие политические уступки, ибо только так в западных христианских провинциях удалось наладить местное капиталистическое производство при господстве интересов общероссийского спекулятивно-коммерческого капитализма и временно ослабить накал этнического недовольства.
Подобное развитие событий не было свойственным исключительно Российской империи явлением. Австро-венгерская имперская монархия гораздо раньше начала переживать схожие преобразования в направлении федерализации страны. Но в Российской империи помимо западных христианских провинций были ещё и огромные восточные провинции с чудовищно отсталыми этносами, многие из которых находились по укладу жизни и мировосприятию на уровне чуждых осёдлости и земледелию первобытнообщинных отношений. Не способные на народно-представительное самоуправление, они управлялись имперской бюрократической администрацией на основаниях права силы. В этих провинциях немыслимо было никакое самостоятельное капиталистическое, тем более, промышленное развитие. Поэтому проблемы восточных окраин обострялись неприятием отсталыми этническими сообществами поворота царской власти к капиталистическим преобразованиям в экономике и ослаблением бюрократического содержания имперского управления на местах. Местные вожди с нехристианским мировосприятием готовы были служить ставящему себя над общественными интересами феодально-бюрократическому самодержавию Российской империи, но не подотчётной Государственной Думе царской власти православного русского народа.
Получалось так, что христианские феодально-бюрократические империи могли развивать индустриальное промышленное производство лишь в тех землях, где допускалась растущая республиканская автономность местного народного самоуправления. А автономность самоуправления способствовала появлению рациональных идеалов национального не монотеистического общества и подъёму волны мелкобуржуазного политического национализма местных этносов. Поэтому возрастала неравномерность экономического, политического, культурного развития разных земель, что подрывало внутриполитическую и экономическую устойчивость империй. Это противоречие никак не разрешалось внутри феодально-бюрократических империй, а потому вело их к распаду на этнические государства.
Вторым противоречием, которое нарастало в Российской империи с начала 20 века, было противоречие между интересами пролетариата и слоя индустриальных рабочих, являющихся таковыми во втором поколении и отрывающихся от традиций крестьянского народного сознания, заражающихся городским мелкобуржуазным мировосприятием. Данное противоречие отчётливо обозначилось уже в 1903 году, на втором, организационном съезде РСДРП, когда русские социал-демократы раскололись на противоборствующие течения большевиков и меньшевиков. Сущность данного раскола проявилась при обсуждении вопроса, кого считать главным союзником социал-демократической партии индустриальных рабочих. В Российской империи того времени индустриальные рабочие были незначительным меньшинством среди общего населения страны, и выбор главного политического союзника являлся для молодой партии ключевым, определяющим программные положения, стратегию и тактику её политической борьбы.
В.Ленин настаивал, чтобы партия сделала упор на том, что она является партией пролетариата, то есть первого поколения вытесненных в город и вовлечённых в индустриальное производство крестьян. А главным союзником она должна объявить близкое пролетариату по умозрению многочисленное народное крестьянство. Согласно его выводам, в этом союзе организованное своей политической партией пролетарское меньшинство способно подчинить дезорганизованное крестьянское большинство, тем самым обеспечить партии безусловную политическую победу в борьбе за власть. Врагом такого союза он считал городскую буржуазию и дворянство.