Таким образом, механистический диалектический материализм Энгельса был философской теорией, применимой в политической борьбе во время перехода от христианского народно-земледельческого общества к национально-городскому капиталистическому обществу. А поскольку вплоть до настоящего времени никто этого не смог выразить и объяснить теоретически, постольку доказательство переходного характера марксизма происходило на практике, теоретическая же социология только подстраивалась под практику, приспосабливая к действительности старые теории и выводы, подправляя их нужным образом с учётом новых открытий в физике. Именно так поступил В.Ленин в отношении диалектического материализма Энгельса в своем выдающемся труде «Материализм и эмпириокритицизм». Благодаря чему он спас пролетарский марксизм для использования при создании реформационного большевистского мировоззрения в России и в других странах, где ещё происходило или только начиналось индустриальное раскрестьянивание.
Ещё в большей мере механистическое умозрение Маркса и Энгельса проявилось в философских вопросах, связанных с логикой и этикой. Во взглядах и часто очень глубоких выводах главных теоретиков марксизма находила выражение только традиционная формальная логика, которая получила развитие после определения её категорий Аристотелем и рассматривала человека, как схематический механический субъект, наделённый некими общими и заведомо предсказуемыми свойствами поведения. Ими исключилось в своей философской этике рассмотрение влияния не описываемых формальной логикой психических свойств конкретных людей на общественные отношения, на социологию и политэкономию. Так, объективное, требующее научного изучения религиозное бессознательное содержание биологических общественных отношений человеческого вида, которое сложилось вследствие естественных, природным эволюционных и скачкообразных революционных изменений человекообразных обезьян, объявлялось ими простой мистификацией. Такая мистификация, согласно марксизму, по умыслу вождей и шаманов осуществлялась сначала в среде первобытных людей, испытывающих страх перед необъяснимыми явлениями природы, а затем уже господствующими классами, которым-де религия понадобилась для удержания власти над эксплуатируемыми классами. Поэтому марксистское учение о классовой борьбе, как главной причине общественного и, его проявления, этического развития, объясняя многие явления исторического существования цивилизаций, в то же время страдало схематичностью, не давало ответы на многие существенные вопросы. При таком положении вещей действительная политическая практика заставляла последователей и сторонников марксистского учения неосознанно использовать эзотерические знания о психических мотивациях поступков людей и жизни обществ, которые накопило и применяло христианство. В частности ими брались у христианства без каких-либо изменений этика и нравственные нормы общественного поведения, которые без ссылок на христианство включались во все социалистические и коммунистические идеологии.
Основанные на механистической методологии умозрительные выстраивания главными мыслителями марксизма долгосрочной стратегии мирового исторического развития, включающей целенаправленное построение идеального социалистического общества, общественной экономики, политической власти и управления, тоже предстали к началу 20 века ограниченными в способности отражать действительность в её многообразии. Они не отвечали духу самых передовых производственных отношений, в которых главными участниками становились именно средние прослойки горожан. А потому марксисты вольно или невольно обосновывали необходимость препятствий, как становлению передовых производственных отношений и обуславливающему их становление развитию самых передовых, интенсивных и наукоёмких производительных сил, так и идеологической самоорганизации средних слоёв горожан, чтобы предотвратить рост их политического влияния. Это в полной мере проявилось в политической программе и стратегии большевизма, которая создавалась В.Лениным, самым последовательным марксистом в России и страстным поборником философии диалектического материализма в том понимании, которое ему придал Энгельс.