К началу 20 века несколько капиталистических держав и европейских феодально-бюрократических империй впервые поделили весь мир на так или иначе подвластные части, в которых они осуществляли наиболее выгодное для развития внутреннего индустриального производства колониальное управление. После этого мировые кризисы перепроизводства стали приобретать предельную остроту, что стало причиной стремления каждой индустриальной державы осуществить силовой передел сфер колониального влияния. Под воздействием таких стремлений создавались военно-политические союзы одних индустриальных держав против других, в данных державах усиливалась милитаризация всех сторон жизни, в неё вовлекались все участники индустриальных производств: в том числе зависящие от рынка труда рабочие и служащие, мелкая буржуазия.
Но преодолевались кризисы перепроизводства не переделами сфер влияния, а переходом к созданию новых видов товаров, выпускаемых на новом технологическом оборудовании, и совершенствованием потребительских свойств старых товаров. Новые виды товаров вызывали резкое повышение спроса на них, а это привлекало в обновление производства самих товаров и средств производства значительные капиталы, способствуя обновлению производительных сил промышленных государств. Обновление же производительных сил диалектическим образом зависело от обновления культуры производства, от совершенствования производственных отношений всех участников таких отношений. Иначе говоря, кризисы перепроизводства давали толчки существенному, эволюционному или революционному, совершенствованию производственных отношений в промышленных державах, которое в свою очередь обуславливалось существенным совершенствованием в них идеологических и управленческих отношений, общественных отношений государствообразующих этносов. Именно способность к совершенствованию социально-производственных и общественных отношений стала мерилом способности выходить из кризисов перепроизводства и получать наибольшие преимущества от становления мирового рынка товарно-денежного обмена.
При индустриализации государств наблюдались очень важные социальные сдвиги в устройствах обществ, которые или поощрялись или сдерживались государственной властью и традициями прошлых государственных и общественных отношений. Индустриализация сопровождалась не только быстрым расширением численности городского населения, но и постоянным увеличением прослойки молодёжи, которая рождалась в городе. Представители этой прослойки молодёжи были уже горожанами во втором и даже в третьем поколении, и они теряли связь с крестьянской и феодальной духовной традицией мировидения. Под воздействием городской среды существования и рассудочно они приспосабливались к урбанизации, получали практические знания и образование для повышения своего имущественного положения, – в частности, те, кто втягивались в производственные отношения, как наёмные рабочие, становились высококвалифицированной и соответственно высокооплачиваемой рабочей аристократией. Одновременно происходило закрепление производственно-капиталистической культуры ведения дел в среде подворного крестьянства, которое на основе семейной собственности вытесняло из земледелия прежнее, общинное крестьянство с иррациональным феодальным мировосприятием. Новые поколения возрастали в абсолютной и относительной численности в становящихся индустриально-промышленными государствах и переживали революционное переосмысление своей роли в буржуазно-капиталистических производственных отношениях. Они начинали осознавать себя средним имущественных слоем уже не народного общества и выяснять собственные экономические и политические цели и интересы, своё положение во взаимоотношениях с другими слоями населения.