Политическая сила партии русского пролетариата была в том, что огромная крестьянская страна могла десятилетия осуществлять индустриализацию и урбанизацию за счёт раскрестьянивания, обеспечивая наибольшую численность именно пролетариата в составе городского населения. В условиях поднятой буржуазно-демократической революцией волны внимания к представлениям о городской демократии, необходимой для обеспечения компромиссов между разными группами экономических и политических интересов, для сохранения социально-политической устойчивости государственной жизни, русский пролетариат мог требовать господствующего влияния на власть как своего закономерного политического права. И русский пролетариат потянулся к большевикам, которые призывали его к борьбе за установление такого своего политического господства. Большевизм смог выразить настроения значительной части занятых на индустриальном производстве пролетариев и добиться политического воплощения в жизнь своих требований выведения страны из общегосударственного кризиса через социалистическую революцию, которая отражала настроения народного, с культурой общинной собственности пролетарского сознания.
Большевики предложили вырвать Россию из мировой капиталистической экономики и посредством всеохватного социалистического планирования, осуществляемого режимом диктатуры коммунистической партии пролетариата, обеспечить внутри страны защиту хозяйственного развития от мировых рыночных кризисов перепроизводства и от колонизации капиталистическими индустриальными державами. Социалистическое планирование по существу вопроса представляло собой существенное усовершенствование регламентации экономической и социально-политической жизни, которую прежде осуществляла абсолютистская феодально-бюрократическая государственная власть, – оно означало превращение такой регламентации в тотальную, всеохватную и всепроникающую. Как феодально-бюрократическое регламентирование, так и социалистическое планирование было следствием народного феодального мировосприятия и представлений об общинной крестьянской собственности, отражающих глубинные традиции бессознательного родоплеменного умозрения, бессознательных родоплеменных отношений собственности. Социалистическое планирование было возможным постольку, поскольку непосредственно опиралось на народные общественные отношения и на традиции родоплеменного умозрения государствообразующего этноса. Иначе говоря, в России оно стало возможным потому, что большевикам в стране удалось установить политическое господство русского крестьянства и пролетариата.
Для воплощения в жизнь теоретических представлений о социалистическом планировании понадобилось создавать соответствующий такой задаче чиновничий аппарат государственного управления, то есть номенклатурную социал-феодальную бюрократию и производить огосударствление этой бюрократией всей собственности страны. Поэтому большевики, сами того не сознавая, создавали в России тот же способ управления, который складывался в Германии после буржуазной революции 1848 года, но на существенно более целостном мировоззренческом и реформаторском политическом основании, что придало ему мировое историческое звучание и значение.
Большевистская социальная революция, которая стала народно-патриотическим контрреволюционным ответом на русскую буржуазно-демократическую революцию февраля 1917 года, способствовала тому, что с этого времени по всей Евразии традиционный феодализм либо рушился, либо перестраивался в те или иные виды народно-патриотического феодализма. Она вызвала выделение из социалистических и социал-демократических партий Западной Европы, как становящихся партиями мелкобуржуазного рабочего класса, коммунистических партий пролетариата. Это стало началом выхода социалистических и социал-демократических партий из кризиса, они наконец-то могли престать партиями именно рабочего класса, открыто противоборствующими с коммунистическими пролетарскими партиями подобно тому, как в России противоборствовали меньшевики с большевиками. Ленинский большевизм и Великая социалистическая революция в России породили мировое коммунистическое движение по нескольким причинам. С одной стороны, они отразили идейные и политические интересы пролетарской среды в наиболее развитых промышленных государствах, где продолжалось раскрестьянивание государствообразующих этносов вплоть до шестидесятых годов двадцатого столетия и одновременно нарастало вовлечение в пролетариат иммигрантов из слаборазвитых стран с довлеющими феодальными пережитками. Пролетарской среде промышленных государств Запада мировое коммунистическое движение помогало организоваться в политические партии для защиты своих материальных и моральных интересов, когда социалистические и социал-демократические партии стали отражать интересы, главным образом, рабочей аристократии, высококвалифицированных рабочих и служащих производства. С другой стороны, коммунистическое движение дало надежду многим колониальным, феодально-крестьянским странам осуществить собственную индустриализацию после восстановления или обретения государственной независимости. Тем самым, оно подтолкнуло в них народно-патриотическую борьбу за независимость, приобрёло авторитет главного защитника всякой традиции государственности, её права на самобытное и не колониальное развитие в эпоху становления глобального господства коммерческого капитализма и европейской промышленной цивилизации.