Было бы неверным делать вывод, будто государственная власть и традиции родоплеменной общественной власти получали в христианстве, как и в любом другом монотеизме, равные права и возможности. Благодаря монотеистической системе идеологического насилия государственная власть оказывалась подотчётной только Абсолютному Авторитету, космическому Богу. Тем самым государственная власть, правящий класс государства получали право пренебрегать родоплеменным общественным сознанием и подавлять его при целесообразной необходимости борьбы с теми или иными проявлениями местного языческого сепаратизма. То есть они в монотеизме получали всё же преимущественное значение, и антагонизм правящего класса и традиций родоплеменной общественной власти сохранялся. Антагонистические отношения правящего класса и подвластного населения примирялись в общем, народном сословном или кастовом единстве, как составной части общечеловеческого единства, через особую личностную этику, через индивидуальную ответственность, через индивидуальную совесть, через индивидуальное раскаяние и народно-коллективное спасение, через миф о спасении лучших праведников после грядущего Апокалипсиса.
Эсхатологические мотивы непременно пронизывают любую монотеистическую систему идеологического насилия. Без них невозможно в полной мере оправдать насилие государственной целесообразности над общественным архетипическим бессознательным, разрывом его на индивидуальные атомы волей Бога.
Монотеизм всячески подчёркивает и воспитывает индивидуальную ответственность перед Богом. Это было необходимо для устойчивости государственной власти после распада языческого строя вследствие перемещения множества людей в огромном имперском пространстве. Согласно христианству, как и любому монотеизму вообще, виновата не государственная власть, - она не может быть виновной в принципе, так как она от справедливого Бога, от мудрости вездесущего Абсолютного Авторитета, - а её отдельные представители, отдельные индивидуумы во власти, которые нарушили правила христианского или иного монотеистического мировосприятия и этического поведения. Именно на них должен направляться гнев народного возмущения против попрания архетипически, бессознательно ощущаемой справедливости, против произвола государственной власти в отношении традиций родоплеменной общественной власти. Государственная власть в праве совершать всё, что она посчитает необходимым, но затем она должна найти в правящем классе “козла отпущения” и обвинить его во всех деяниях, неприемлемых традициям родоплеменной общественной власти, вызывающих у общественного бессознательного мировосприятия низов гнев и возмущение. При этом для оправдания власти, когда она наказывает зачинщиков возмущения, церковью всячески внушается, что государственная власть никогда не выступает против традиций родоплеменной общественной власти, но лишь против отдельных индивидуумов народной среды, которые её возмущают против власти.
Монотеизм позволял духовно и культурно утвердить в бесспорных правах собственно государственную власть, обосновывал необходимость добиться полного отрицания прежней этнократической общественно-государственной формы власти, характерной для древних, в том числе античных земледельческих цивилизаций, и сделать устойчивыми имперские иерархические отношения. Его идеологическое целеполагание определяло новое основание для взаимных отношений государства и подвластного ему населения – через культурное, духовное единение в народном самосознании, как части общечеловеческого самосознания объединённых в монотеистической вере индивидуумов.