Глобальный размах экономических и политических интересов современной морской державы – США тоже заставляет государственную власть этой страны искать опору в соответствующей идеологии при проведении как внутренней политики в условиях этнических и расовых противоречий, так и внешней имперской политики в полном противоречий мире. Но США во всё большей мере вынуждены опираться не на собственную или англосаксонскую глобальную традицию идеологического насилия, каковой, собственно говоря, в англосаксонской духовной традиции государственности нет. Они вынуждены поворачиваться к использованию чуждой философскому рационализму духовной традиции глобальной идеологии мессианского иудаизма, подаваемой в оболочке мировоззренческого либерализма, начало чему в англосаксонской государственной политике было положено ещё в эпоху английской буржуазной революции. В результате, под видом окончательной победы либерализма из духовной жизни США постепенно вымываются не только традиции европейской христианской философии, но и рациональная философия как таковая. В конечном итоге страна обращается к нефилософскому мировосприятию со всеми вытекающими последствиями, с превращением в неоязыческую полиэтническую и полирасовую империю, и поэтому США, подобно древнеримской империи, обречены на всеохватную бюрократизацию управления, на ублюдизацию и разложение социального общественного самосознания, на упадок производительных сил и ускоряющийся распад.
Исторически сложилось так, что именно Русь стала прямой наследницей греческого философского идеализма, возможность развития которого в самой Византии была уничтожена после её захвата турками-сельджуками. Поэтому нигде в других странах мира нет такой потребности во вселенском, космическом духовном и мировоззренческом идеале, которая эволюционно и революционно укоренялась в великорусское народническое, а затем народное сознание с того времени, когда государственная власть Древней Руси стала внедрять среди подвластных славянских племён религиозное идеологическое насилие византийского православия. В том идеале, стремление обосновать и воплотить который порождает вселенское мессианское мировосприятие.
3. Московская Русь и великорусская народность
Западная часть Древней Руси оказалась на исходе Средних веков включённой в Польско-литовское государство, утеряла собственную традицию не только державной государственности, но государственной власти вообще. Однако Восточная Русь смогла восстановить эту традицию в обстоятельствах татаро-монгольского ига на основных положениях замыслов Александра Невского и благодаря Великому Новгороду, который сохранил независимость, – и не просто восстановить, а существенно развить, дополнив эту традицию представлениями о правящем классе боярства, как подпирающем родовую наследную власть семьи московского великого князя. Молодая княжеско-боярская власть Москвы преодолевала удельную раздробленность не только вооружённой силой, опорой на экономические, исторические возможности Новгорода Великого и использованием власти ханов Золотой Орды. Она смогла обеспечить себе растущую поддержку со стороны православной церкви. Если великокняжеская родовая власть в результате татаро-монгольского нашествия и ига потеряла авторитет главной хранительницы традиции русского государства, ибо Новгород-Киевское государство было раздавлено и уничтожено склоками и раздорами князей, то русская церковь, в которой греческими иерархами развивалось сословное мировосприятие, наоборот, свой авторитет укрепила. Она оказалась единственной сословной свидетельницей и наследницей культурных и духовных достижений древнерусского государства, хранительницей рукописной и устной памяти о нём. Её вовлечение в укрепление политического значения московского княжества, которое выступило объединителем земель Восточной Руси, дало московской ветви рода Мономашичей моральное основание наследовать права великокняжеского киевского престола, а самому молодому Московскому великому княжеству – восстанавливать традицию древнерусской государственности.