По мере того, как с помощью греко-русской православной церкви происходило подчинение московской княжеской власти других великих княжеств Восточной Руси, в Москве выстраивалась неявная государственная власть, которая стремилась преодолеть ограничения общественно-государственной власти христианской централизацией русского этнического умозрения. Ещё в расколотой на удельные княжества Руси церковь стала проповедовать концепцию народно-коллективного спасения, осуществимого только посредством безраздельной веры в Бога. Ту концепцию, благодаря которой в библейском предании происходило становление еврейского народа даже в условиях потери собственной государственности евреев, как было, например, при вавилонском пленении, а в 9 веке греки Византии смогли преодолеть Великую Смуту иконоборчества. Греко-русская церковь объявляла татаро-монгольское иго и потерю Великой Русью независимости наказанием христианского Бога за приверженность традициям языческого родоплеменного мировосприятия, преодолеть которое можно только отказом от него, после чего станет возможным народно-коллективное спасение всего русского этноса в идее сословного народа.
Однако московское государство возникло главным образом вследствие умелого использования, как своего особого династического влияния на Новгород Великий, так и военных средств борьбы с противниками и усиления значения боярско-чиновничьих учреждений управления, которые подавляли удельную раздробленность и её первопричину, родоплеменную общественную власть военным и чиновничьим насилием. Общественное самосознание, которое развивалось в таких обстоятельствах в Новгород-Московской Руси, оказывалось не народным, а народническим. Иначе говоря, московская государственная власть стала насильно создавать московскую великорусскую народность, но уже совершенно иной, чем была древнерусская народность, так как влияние церкви способствовало распространению представлений о народном общественном бытии и укреплению значения удельно-крепостнических земледельческих отношений. И церковь же, отталкиваясь от примера Византийской империи, поощряла усиление централизации государственной власти посредством учреждений чиновников, в том числе, и для подавления местных традиций родоплеменных отношений, что заставляло родоплеменные отношения приспосабливаться к таким обстоятельствам. Московская русская народность создавалась в условиях преодоления московской княжеско-боярской властью удельной, феодальной раздробленности, при растущем влиянии церкви на духовный и культурный, на хозяйственный строй жизни всех слоёв русского этноса.
В отличие от эпохи Киевской Руси, церковь в новом государстве стала вовлекаться в улаживание ожесточённых противоречий московских князей с князьями других Великих княжеств, а так же с руководством новгородской республики, она вмешивалась в борьбу за власть между удельными князьями внутри московского великого княжества. Церковь часто выступала судьёй в пограничных и земельных спорах княжеских властей и на вече в Великом Новгороде, постепенно укрепляя своё влияние среди податных слоёв населения, которых грабежи удельных, феодальных междоусобиц ставили на грань биологического выживания. Удельные междоусобицы, таким образом, для податного населения всё определённее представлялись следствием нехристианского мировоззрения, связанного с традициями земляческой родоплеменной общественной власти, тогда как православная церковь выказывала способность преодолеть междоусобицу посредством своей духовной и мировоззренческой культуры и мифологии и требованиями налаживания соответствующего им сословного устройства государственной власти и государственных отношений. Так создавались предпосылки отмирания духовных, культовых подпорок традициям родоплеменной общественной власти и укрепления церковно-православной духовности, которая продолжала поглощать и переваривать языческие родоплеменные традиции общественных отношений, преобразуя их в традиции великорусских народнических отношений.