— Прекратить работы! Где главный? Зови главного! — орала Алена, энергично размахивая руками.
Из кабины вылез загорелый дядька в шортах и шлепанцах. Он стянул со спинки сидения оранжевую жилетку, накинул на себя, спустился на землю и принялся звонить по телефону, стараясь держаться подальше от подгоняющей его Алены, но и не отходить слишком от брошенной им техники.
— А что так можно? — спросила я у Марии Соловьевой. Столь неожиданный ход поразил меня своей смелостью и легкостью. Правда, я была не особо опытна в организации и проведении протестных мероприятий.
— Не думаю, что это этично, — вместо Марии подала голос Марина Аркадьевна, — но…
— Да наплевать! — перебила Псина.
— …но деваться нам сейчас некуда. Надо работы останавливать. Надо было бы привлечь кого-то более опытного, но у Алены практика тоже есть. — невозмутимо закончила Марина Аркадьевна свою мысль.
Мария Соловьева фыркнула. Крупным планом она снимала на свою камеру дядьку, разговаривающего по телефону. Тот все время норовил повернуться к ней спиной, но Мария совершенно безжалостно его преследовала.
— Что вы чувствуете, нарушая закон? — то и дело обращалась она к нему.
Марина Аркадьевна бродила по округе и фотографировала навалы щебня, песка и земли вперемешку с травой. Разломанный берег раскинулся перед нами безвольно будто бездыханная жертва насилия с выпотрошенными кишками. А я, наткнувшись на свежий труп давнего друга, в ужасе смотрела на него и не знала, что делать. Жаль, что молитвы мои возносились в пустое небо, а не валились метеоритами на головы тех, кого я проклинала.
— Надо все актировать срочно, — отвлек меня от гнетущего созерцания ровный голос Марины Аркадьевны. Она рылась в своем потрепанном туристическом рюкзаке.
— Стукнуть что ли в миграционку? — предложила Псина. Как ястреб, приметивший свою добычу, она наблюдала за рабочими в оранжевых жилетах. Тараканами они спешно расползались с места преступления. Рядом с Псиной остановилась Мария, чтобы снять их побег.
— Рано пока, — ответила она Псине. — Мы здесь бьемся не против наших братьев-пролетариев из дружественных республик, а против системы, что заставляет их пренебрегать законами нашего дорогого отечества.
Марина Аркадьевна протянула мне несколько разлинованных листов с заголовком "АКТ" и детскую книжку "Сокровища Древнего Египта" в качестве твердой подложки. Я взяла ручку.
— Так. Пиши, — скомандовала она, со вздохом собираясь с мыслями. — Первое, повреждение почвенного покрова в результате проезда тяжелой строительной техники… Потом приложим к нашему заявлению в природоохранную прокуратуру. Записала? Так. Надо сфотографировать. Второе, отсутствуют защитные ограждения кустарников и стволов деревьев.
— А вот и ответственные должностные лица! — оторвала нас Мария Соловьева от подсчета ущерба, нанесенного природе.
Лица эти имели крайне недовольное выражение. Двое суровых мужчин угрожающе надвигались на нас. Один из них было особенно хмур и широк. Он носил густую черную бороду, слоновьи ляжки и тяжелый живот, игриво выглядывающий краешком из-под плотно облегающей черной футболки с надписью "ARMANI". На волосатых пальцах солидно сверкали золотые перстни.
— Чё здесь делаете? — вместо приветствия обратился к нам широкий мужчина.
— Снимай все, что происходит, — тихо попросила Алена Марию Соловьеву, — но постарайся меня в кадре не светить.
— Я помню, — буркнула Мария и направила камеру на вновь прибывших.
— Добрый день, господа! — Алена обратилась к суровым мужчинам с приветливой улыбкой. — Мы настоятельно хотим ознакомиться с разрешительными документами на осуществление работ на данной природной территории.
— Особенно интересует акт государственной экологической экспертизы, — вставила Марина Аркадьевна.
— И информационный щит почему-то отсутствует, — добавила Псина от себя.
— Вы ваще кто такие? — мотнув головой, как бык перед рывком, широкий мужчина решил прояснить обстановку.
— А вы? — отказалась прояснять ситуацию Алена, Мария Соловьева с камерой подошла поближе.
Широкий мужчина обвел всех полным презрения взглядом и попытался отвернуться от камеры. На секунду мне показалось, что сейчас случится отвратительнейший эпизод насилия, но он сдержал порыв и нехотя ответил:
— Я прораб.
— Хорошо, уважаемый господин прораб, вы понимаете, что, осуществляя здесь деятельность без соответствующих документов, вы подводите себя и свое руководство под уголовную ответственность? — Алена говорила с ним мягко и доверительно, будто желала всем присутствующим только добра и поэтому вынуждена была предупредить о самых страшных последствиях столь предосудительного поведения.