"Попробовать можно, конечно", — написала Мария Соловьева, — "мундепы сейчас собачатся между собой, есть некоторый шанс, что единорожики решат встать на нашу сторону, чтобы насолить оппозиции".
Муниципальные выборы, прошедшие в сентябре, были жаркими. В неравной борьбе, достойной остросюжетного фильма с погоней за председателем территориальной избирательной комиссии, пытавшегося скрыться с протоколами голосования, вызовами полиции и взломом коммунистами двери, за которой скрывался председатель, оппозиционеры вырвали из рук провластных семь из пятнадцати мест в Совете депутатов муниципального округа. Депутаты тут же погрязли в интригах, постоянно выясняя отношения между собой, а также кто из них предатель, а кто кровавый сталинист. Попытки избрать главу Совета тоже потерпели неудачу. Ни партии власти, ни оппозиции не удавалось никак набрать нужные две трети голосов, и советом продолжал управлять доставшийся в наследство от прошлого созыва глава — Виктор Геннадьевич. Депутат вышестоящей Мосгордумы Павел Сергеевич же, вполне вероятно, мог взять на себя почетную обязанность поддерживать и направлять своих младших муниципальных братьев в их поединке с непокорными оппозиционерами.
— Да и я сам, позвольте, — вещал безоблачный Павел Сергеевич, — не вижу ничего зазорного в том, чтобы в парке покататься с семьей, скажем, на аттракционах или поесть мороженца…
Накануне Алена накидала в чатик скриншотов из закрытого инстаграма его молодой жены, которая, посетив какой-то мастер-класс, занималась производством хенд-мейд косметики. Такая женщина если и будет есть мороженце, то только разве что в парке Ретиро в Мадриде. "Попробовала я ее крем. Такое и на жопу мазать страшно. Поставляют в салоны красоты в Крыму, кстати", — сопроводила Алена фотографии бесценной информацией.
Довольный своими рассуждениями, Павел Сергеевич поглаживал белые усы и широко улыбался.
— Мы не против благоустройства. Мы против нарушения законов, — ответила Мария Соловьева. Перед ней на столе стоял фотоаппарат, она записывала нашу встречу. И депутат работал на камеру, начав разговор с того, как он горой стоит за жителей.
— Ну что вы! — воскликнул Павел Сергеевич и замахал руками так, будто хотел отбиться от такой крамолы. — Елизавета Эдуардовна — уважаемый человек. Немыслимо, чтобы она допустила такое!
— Не только допускает, но и покрывает, — серьезно заявила Мария.
Возникла неловкая пауза, во время которой было слышно, как тяжело сопел помощник депутата, сидевший рядом со мной. Он тщательно записал наши имена, адреса и телефоны, а также по какому вопросу мы пришли. Сфотографировал нас, чтобы сделать формальный пост-отчет на странице Павла Сергеевича в фейсбуке.
Легко было предположить, что он напишет:
"Последний в этом году приём жителей прошел. Ко мне обращаются жители с совершенно разными проблемами и вопросами: бла-бла-бла. Друзья, я всегда рад оказать помощь в вопросах, с которыми вы ко мне обращаетесь. Благодарю за оказанное доверие!"
Павел Сергеевич собирался с мыслью, поэтому инициативу в разговоре перехватила Марина Аркадьевна, представившаяся членом экологического совета округа. Она начала излагать трагичную историю благоустройства со всеми мельчайшими подробностями, которые мы с Марией тоже добавляли по мере необходимости, в ее пространный монолог. Павел Сергеевич сидел неподвижно, сложив руки, сцепленные в замок, на животе и пристально смотрел в нашу сторону. По выражению его лица было понятно, что он запутался еще до того, как тяжелая строительная техника въехала в парк без документов. Его измученный помощник обиженно склонился над листом бумаги и с моей подсказки делал краткие записи. Он то и дело горько вздыхал, выражая свою безутешную скорбь. Когда поток информации от Марины Аркадьевны иссяк, депутат оживился и задал единственный возникший у него вопрос.
— Простите, а вы кто? — Он замахал руками, помогая себе сформулировать вопрос точнее, — в смысле, от какой вы организации?
— Ни от какой! — выпалила Мария Соловьева, когда я собиралась упомянуть Народный совет. — Мы жители района.
— И вам никто не платит за все это? — Павел Сергеевич указал на бумаги, которые мы сложили перед ним на столе.
— Мы занимаемся этим в свободное от работы время, — отрезала Марина Аркадьевна.
Перед нашим уходом помощник пролистал мое обращение, полноценный талмуд с детальным разбором нарушений, выжимками из законодательства, фотографиями и копиями писем из инстанций — серьезное произведение бюрократического мастерства, над которым я сидела почти неделю.