Восхищенный и оцепеневший в созерцании депутат внимал речам, что были так желанны его сердцу и уму.
— Явил Всевышний мне знамения и я, напрягши взгляд, увидел очертания грядущего, где ты, мой пасынок, должен быть спокоен и тверд. Рабе Божией Маргарите Степановне, возведшей на тебя напраслину, ты должен дать наставление, бо заплутала она и склонилась к гордыне и тщеславию. Разящим перстом листай ты ее автопортреты и укажи на те, где сам на ее фоне запечатлен неподобающе статусу своему и благому вкусу. Пристыди заблудшую и будь доволен собой за богоугодное дело.
Слезы счастья и благодарности текли по загорелым щекам Павла Сергеевича. Огонь истины вспыхнул у него в груди и будто бы сам депутат теперь был окружен сиянием.
— Ведаю я также, что три жрицы Майдана пытались склонить тебя во либеральный грех чинонепослушания и препятствия государевым делам. Инакомыслие предателей Родины надо давить, аки мерзкого таракана тяжелым сапогом, и ты, раз уж к тому причастен оказался, длань свою к тому приложи. Негоже слушать и потакать злокозненным намерениям еретиков, безбожников и жидобольшевиков, бо даешь им шанс опутать себя сетями их бесовской лжи. Покайся перед честным народом! И поклянись блюсти державные интересы и ныне, и присно, и во веки веков.
Мерцал святой в свете своей славы, слова его несли благо и наслаждение в каждую клеточку тела Павла Сергеевича, дрожало все его нутро в платоническом экстазе от неистового патриотического чувства. Ликуя, воздел он руки к преисполненному провидением наставнику своему и прошептал исступленно: "Спасибо, отче…"
Более не блуждал он в сумраке сомнений. Затруднения его были устранены высочайшим ответом, а сам Павел Сергеевич стал снова компетентен и уверен в себе. Сияние вокруг Николая Угодника зарделось и постепенно меркло, будто солнце за его спиной клонилось к закату, и перед тем, как окончательно раствориться в темноте зала, святой строго предостерег депутата. Голос его уже звучал издалека, но отчетливо:
— Созерцающие мужские перси не наследуют царствия небесного… Да, Павел Сергеевич? Павел Сергеевич!
Кто-то тронул его за плечо. Деликатное прикосновение резко вырвало его из объятий сна. Павел Сергеевич встрепенулся и, открыв глаза, тут же обнаружил, что руководитель окружного отделения смотрит на него с немым укором.
— Простите, коллеги, я задумался, — виновато пробормотал депутат.
— Мы обсуждали вопрос о том, как нам противостоять нашим политическим оппонентам, — подсказала ему Елена Владимировна, — хотелось бы услышать ваши мысли по этому поводу.
Она протянула в его сторону микрофон, приглашая тем самым на сцену. Павел Сергеевич встал и не спеша поднялся по ступенькам.
— Дорогие коллеги и друзья! — обратился он к сидевшим в зале сопартийцам. — Сам я в этом не очень разбираюсь, — он достал из кармана смартфон и помахал им, — я человек старой закалки, но некоторый опыт все-таки имею. Скажу лишь одно — против нас используются технологии. Нельзя отрицать возможное иностранное вмешательство в прошедшие недавно выборы. Недруги хотят дестабилизировать обстановку. Мы должны собраться с силами, с ресурсами, быть активными. Мы должны активно осваивать эти технологии, чтобы уметь им грамотно противостоять. Мы должны выходить в сеть и воздействовать на общественное мнение. Иначе это будут делать наши набирающие силы враги!
Зал взорвался аплодисментами. Дальше началась дискуссия, а Павел Сергеевич решил, что достаточно пробыл на мероприятии, дабы соблюсти этикет и, пожав несколько протянутых ему на прощание рук, отправился домой.
Утром помощник, выполняя выданное накануне поручение, прислал Павлу Сергеевичу несколько скриншотов из официального инстаграма главы управы. На отобранных фотографиях Павел Сергеевич, обрезанный границей кадра, присутствовал лишь частично, а значит — неудачно. Эту подборку он, немедля, отправил Маргарите Степановне, сопроводив все вопросом: "Правильно ли я понимаю, что вы меня не уважаете?"
Ехидно предвкушал он, что конфликт будет исчерпан в самое ближайшее время, и отметил также, что сисечки помощника больше не занимают его внимания. Прав был Николай Угодник. Как всегда.
— Говорят, — пояснила Мария с видом заговорщицы, — он чутка умом тронулся еще на службе. А так весьма полезный для партии человек.
Мы вдвоем пили чай у нее дома. После двух часов хождения по белоснежному зимнему парку с фотоаппаратом и актами для фиксации очередной порции нарушений она пригласила меня к себе, чтобы продолжить нашу борьбу в более человечных условиях. Ее предложение я восприняла с энтузиазмом, январский мороз пробирал до костей и я думала, что сойду с ума от холода.