— Вот вы знаете, — перебил ее префект, — я готов сейчас с вами подискутировать… Вы сейчас будоражите общественность. И мне непонятны ваши задачи и ваши цели. Вы хотите сорвать мне благоустройство? — воскликнул он и со злостью стукнул кулаком по столу.
Зал удивленно притих, но уже через секунду разразился новыми гневными криками.
"Встреча префекта с населением прошла в рабочем порядке," — рапортовал у себя на страничке в фейсбуке муниципальный депутат Дмитрий Петелька. — "К сожалению, некоторые отдельные личности попытались использовать важное событие в целях самопиара, но наш префект Александр Тимофеевич достойно справился с провокациями и вернул общение в конструктивное русло".
Правда, он забыл упомянуть, что конфликт грозил перерасти в потасовку между первыми и задними рядами. Главе управы Маргарите Степановне пришлось срочно вмешаться и поспешно завершить встречу.
— Спасибо! — пыталась она перекричать толпу в микрофон, — мы знаем вашу позицию! Время нашей встречи истекло!
— Все это, конечно, ужасно неприлично, — высказала Марина Аркадьевна свое неодобрение, когда мы, раскрасневшиеся от духоты и шума, вышли из школы, где проходила встреча, — из-за таких вещей нас считают сумасшедшими революционерами. Нам нужно более конструктивное взаимодействие.
Мария Соловьева закатила глаза, но промолчала. Вместо нее не сдержалась Псина.
— А как тогда до них достучаться? — уточнила она.
— Надо подумать, — уклончиво ответила Марина Аркадьевна.
— С упорством, возможно, достойным лучшего применения, я регулярно обзваниваю и пишу во все возможные городские СМИ, — мрачно поведала Мария.
— Двенадцать миллиардов в бюджете на пиар мэрии — весомый контраргумент, — сказала Алена.
— Нам нужно как-то обойти этот фильтр. Добиться внимания федеральных СМИ. Сделать так, чтобы им было немелко, — наставляла нас Марина Аркадьевна. — Устроить бы акцию, чтобы собрать побольше народу и донести до всех правильные мысли.
Мария Соловьева тяжело вздохнула и схватилась за голову.
Мы с Марией стояли на северном берегу пруда. Здесь раньше был луг, а теперь возвышались скелеты двух недостроенных павильонов. Вокруг был раскидан строительный мусор, стояли огромные катушки с намотанными кабелями, на земле валялись ржаво-голубые, облупившиеся газовые баллоны. По всему парку были разрыты ямы и траншеи. Запорошенные снегом, они терпеливо ждали, когда в них соскользнет нога зазевавшегося гуляльщика. Поодаль был отгорожен строительный городок, веющий по ветру пыльными, драными перетяжками, закрепленными на заборе. "Инвестируем в ваше будущее!" и "Скоро здесь будет красиво!" — обещали они. Неутомимо тарахтел дизельный генератор, пуская вверх удушливые выхлопы. Под павильонами ковырялись в мерзлой земле рабочие в тяжелых сине-серых куртках, украшенных логотипом подрядчика и крупными буквами "ОСК". Объединенная строительная компания. Под ногами пестрело жирное месиво из снега и грязи. Плотное серое небо давило сверху, а могильный февральский холод сжимал бока.
— Меня, конечно, сожрут с говном, — мрачно высказалась Мария, достав из кармана сложенный лист с заранее составленной речью.
Я расставила штатив и прикрепила на него камеру. Редкие прохожие смотрели на нас с любопытством.
— За Россию без обмана! Как тебе лозунг? — спросила Мария, глядя в свои записи.
— Вполне! — ответила я, ковыряясь в настройках камеры.
— Так. Хм, вот. — она ткнула пальцем в лист и зачитала, — Выдвигаясь в президенты, я хочу привлечь ваше внимание, внимание общественности и федеральных властей к тому бездушному и бездумному благоустройству, которым уничтожается наш уникальный парк. Те капитальные строения, которые вы видите у меня за спиной… — Мария отвлеклась от листка и, обернувшись, прошла несколько шагов в сторону, чтобы павильоны оказались в кадре, — видно? — уточнила она. Я кивнула и она продолжила репетицию, — так… да, строятся в нарушение закона. Их тут быть не должно. Так норм?
Я кивнула и прицепила к ней микрофон.
— Я верю, что Россия — страна больших возможностей и хочу использовать свой шанс, чтобы спасти наш парк. Поддержите Россию без обмана!
Она подняла на меня вопросительный взгляд.
— Тебя все равно не зарегистрируют, — пожала я плечами.
— Ну так нам не нужна регистрация, — ответила Мария. — Нам нужна хорошая новость! Ну что? Срач в камеру видать? — спросила она меня напоследок и мы захихикали как два подростка, задумавших чудовищно гнусную шалость.