— Но это, по сути, и есть изменение текста экспертизы, — возразила Алена. — Почему вы не вмешаетесь?
— Если бы статус данной природной территории был федеральным, мы, безусловно, вмешались бы. — ответил безмятежный заместитель руководителя. — Рекомендую вам обратиться в Департамент природопользования.
— Но Никольский только что нарушил закон, — произнесла Алена тоном, несколько выше приличествующего.
— … и в правоохранительные органы, конечно. — любезно подсказал заместитель руководителя. — Свой ответ мы направим вам по адресу, указанному в обращении.
Он опустил глаза на бумаги и, взяв ручку, старательно обвел адрес электронной почты, указанный мной вверху первой страницы. Разговор был закончен.
— Будто бы я играю в карты за столом, где все шулеры, кроме меня, — удрученно делилась я своими размышлениями на очередной встрече Народного совета.
В дела парка коммунисты, кроме Марии, не вмешивались, удовлетворяясь рассказами о том, что там происходит. Сначала они были заняты подготовкой к муниципальным выборам, потом спорили о том, как продавить своего главу совета депутатов. Затем были президентские выборы, по прошествии которых председатель Алексеев и его заместитель, коммунист Иван Железный вернулись к незавершенному спору о все еще незаконно занимающем свой пост Викторе Геннадьевиче.
— Конечно же, можно заставить Росприроднадзор действовать! — важно заявил товарищ Лебедев.
Последние полгода он, торжествуя, описывал каждое наносимое органам государственной власти сокрушительное поражение, снимал селфи с высокопоставленными чиновниками, если представлялась такая возможность, а если нет, то выкладывал себя на фоне золоченых табличек, указывающих на то, чей кабинет он только что посетил. Также он раздавал активистам ценные указания, всячески демонстрировал свою осведомленность внутренними делами различных инстанций и ужасно собою гордился.
— У меня есть действующая схема, — объявил товарищ Лебедев, гордо выпятив квадратный подбородок.
— Неужели? — оживилась Мария Соловьева и одарила его своей самой обворожительной улыбкой.
— Именно! — снисходительным тоном ответил товарищ Лебедев. — Конечно, вам сначала необходимо было пройти все этапы, описанные в моем весьма подробном руководстве, которое я написал исходя из своего обширного и успешного опыта борьбы. Цена электронной версии — триста рублей.
— Погоди, — прервала его Мария, — на тебя подали в суд за клевету. Ты выиграл. Опыт, конечно, успешный, но не сказать, чтобы обширный.
— Я консолидировал опыт разных групп активистов, действующих под моим руководством. Если бы вы так же следовали моим советам, а не мололи языками в соцсетях, то вопрос с парком был бы уже давно решен в нашу пользу. А вы как дети малые!
Мария смотрела на товарища Лебедева, раскрыв рот от возмущения его безграничной наглостью.
— Спасибо за вашу высокую оценку наших усилий на протяжении целого года, — зашипела она, как взбешенная гадюка.
Товарищ Лебедев одарил ее презрительным взглядом и шуточным поклоном.
— Может быть, — неуверенно вмешался председатель Алексеев, — у вас есть, что сказать по существу?
Благородные черты его лица неизменно выражали глубокую и невыносимую скорбь относительно всего происходящего вокруг.
— Либо, — предложил он мирно, — можем перейти к следующему вопросу повестки.
— Под моим давлением природоохранная прокуратура учредила рабочую группу, в которой есть представители и нашего парка, — сообщил товарищ Лебедев.
— Кто эти люди? — быстро спросила Мария.
— Мои люди. — холодно ответил товарищ Лебедев, — я им доверяю.
— Настолько, что боишься назвать их имена?
— С чего бы мне раскрывать вам их имена? — поинтересовался товарищ Лебедев язвительно.
— Должны же мы как-то конструктивно с ними взаимодействовать? Надо передать им наши материалы дела, — предложила Мария, правдоподобно изобразив смирение и покорность.
— Незачем. — отрезал товарищ Лебедев. — Мы сами разберемся без вашего кудахтанья. Тут нужен сильный лидер, который будет говорить с властью на равных.
Мария тряслась от злости рядом со мной, но дискуссию с товарищем Лебедевым дальше развивать не стала. Ее внезапное, показное молчание позволило председателю Алекссеву с видимым облегчением сменить тему.