Для острастки я предложила куратору из Жилищника возмутиться письменно вместе со мной небрежно составленной сметой. Вид у него тут же стал глубоко несчастный, он невнятно замямлил, аргументируя свой отказ, но непрозрачный мой намек был понят.
Через неделю позвонил прораб Петр и бодро доложил, что договорился с Вероникой Леонидовной о замене полотенцесушителя. В назначенный день мне позвонила взволнованная Вероника Леонидовна. Рабочих нет, — сообщила она. Я позвонила прорабу Петру. Рабочие есть, — сказал он. Хорошо, — сказала я, но выяснилось, что соседка есть, рабочие есть, сварщиков нет, — сказали рабочие.
В разборки удачно вклинился инженер технадзора.
— Акты подпишите? Нам квартал закрывать надо, — вкрадчиво спросил он меня по телефону.
— Сварщиков нет, — объявила я.
Через пять минут он мне перезвонил и сообщил, что сварщики есть, соседки нет. Ушла по делам.
— Построения, что ли, по утрам устраивать? — сокрушалась я.
— Учись тогда у Ирины Львовны построения устраивать, — выказывала свое вящее недовольство Мария Соловьева, — причем без личного своего присутствия.
Злилась она, конечно, не без повода. Ирина Львовна подняла панику в соцсетях своим истошным кличем. Призвав всех активистов срочно десантироваться к березовой роще на территории районной больницы, а сама она не пришла, сославшись на занятость.
Больница стояла через дорогу от парка и тоже была частью старой усадьбы. В советское время рядом с барским особняком один за другим постепенно отросли еще три вместительных корпуса, но березовая роща сохранилась. Было что-то сказочное, очень нарядное и светлое в том, как пестрели за оградой белые в черных пятнышках стройные стволы над пышной, зеленой травой. Люди здесь появлялись редко, дорожек не было, отчего роща казалась позабытой и загадочной.
В прошлом году пошли разговоры, что на капитальный ремонт одного из корпусов выделили два миллиарда рублей. Корпус стоял с заколоченными окнами и обнесенный сеткой, защищавшей заброшенное здание от любопытства скучающих пациентов. В феврале Ирина Львовна уже поднимала район на дыбы, узнав от соседа, регулярно посещавшего медицинское учреждение, что корпус, который хотели ремонтировать, собрались сносить и строить на его месте новый комплекс. Под снос из бюджета выделили дополнительные деньги, а два миллиарда так и затерялись где-то в глубинах документооборота.
— Нашу жемчужину, березовую рощу, мы, конечно, постараемся максимально сохранить, — заявил надменный главврач, когда Инна Смирнова с соратниками вломилась к нему в кабинет. Неравнодушные жители из его слов сразу все с прискорбием поняли.
— Рощу рубят! — оповестила всех Ирина Львовна в апреле. К своему сообщению она приложила несколько фотографий. В выкопанную глубокую яму были свалены распиленные на части бревна. Сверху они были обильно присыпаны мелким мусором и прошлогодней листвой. К этой яме я прибыла одновременно с полицейским патрулем. Мария Соловьева уже снимала место преступления, а Инна Смирнова принялась объясняться с угрюмыми сотрудниками.
Старший лейтенант страдал.
— Я уже сталкивался с фантазиями активистов. — говорил он, но все-таки подал Инне Смирновой бланк заявления и согласился вызвать следственно-оперативную группу.
Мимо в тот момент тихо крался больничный техник.
— Вот он руководил работами, когда мы пришли! — Мария Соловьева громко обратила внимание полиции на подозреваемого.
— Уважаемый! — старший лейтенант припер к стенке больничной часовни пойманного техника.
Тот все отрицал.
На помощь технику подоспел заместитель главврача. Высокий, крупный мужчина с красным, рябым лицом, облаченный в великолепное темно-зеленое пальто из верблюжьей шерсти тоже страдал.
— Как же достали эти активисты! — возмущался он, не стесняясь публики. — Ничего в России нельзя делать.
Резко развернувшись, депутат Инна Смирнова строго отчитала его о правовом регулировании содержания территорий, входящих в природный комплекс Москвы.
— Вы у себя на дачах, небось, убираетесь, — обиделся заместитель главврача.
Когда к месту прибыла глава управы, по роще уже бродили двое криминалистов из следственно-оперативной группы. Маргарита Степановна и сопровождавший ее директор Жилищника осмотрели вырытую яму и сваленные туда порубочные остатки. Пообщавшись по телефону, директор Жилищника прояснил, наконец, сложившуюся ситуацию. Его подчиненные мирно пилили свалившийся за зиму сухостой под присмотром больничного техника.