Протокол гласил, что данные организации воздержались от голосования, но в Жилищном Кодексе не была предусмотрена возможность исключить долю кого-то в общем количестве голосов собственников. Без такого исключения поданных голосов набралось бы на сорок девять процентов, то есть кворума, при котором собрание могло вынести решение по вопросу, не было. Счетная комиссия же добилась семидесяти двух процентов голосов. А дальше, на семнадцатой странице были уже проклятые две трети голосов за включение дома в программу реновации от числа проголосовавших. "Решение принято" — торжественно объявил протокол.
— Погоди, — сосед пролистал свои записи в телефоне и показал мне выдержку из постановления правительства Москвы, — должно быть не менее двух третей от общего числа голосов собственников помещений в многоквартирном доме, — процитировал он.
С полминуты мы молча смотрели друг на друга.
— Скоты! — сделал он вывод.
— Нас пытаются обмануть, — подтвердила я.
— Дарья Александровна, — театрально положив руку на грудь, уверяла меня ведущий специалист инженерной службы района, — мы все делали в строгом соответствии с инструкциями!
Я сидела у нее в кабинете спустя полчаса после обнаружения замысловатого подсчета в протоколе и вежливо улыбалась. Светлая и законопослушная часть моей души требовала честного, справедливого суда над всей этой управской шайкой. Другая, темная сторона предлагала простой и эффективный ход — вцепиться ей в лицо и выдавить большими пальцами глазные яблоки.
— Окей, — сказала я, отбрасывая свои соблазнительные, но антигуманные идеи, — откуда тогда столько нарушений?
— Каких нарушений? — удивилась ведущий специалист так, что мне захотелось стукнуть ее по голове.
— Протокол должен был появиться месяц назад.
— Он и был вывешен месяц назад на дверях вашего подъезда, — она кивала в такт каждому своему слову.
— Неужели? — я пристально посмотрела в ее широко раскрытые, искрящиеся недоумением глаза, — мой муж ведет инстаграм. Фотографирует дверь нашего подъезда утром перед работой и вечером, возвращаясь домой. До сегодняшнего дня никакого протокола на двери не было и я могу это доказать.
Шах и мат. Ведущего специалиста парализовало, она явно набиралась сил, чтобы спросить:
— Простите, а зачем он это делает?
— Хочет и делает.
Драгоценный мой супруг увлекся современным искусством и, вдохновившись примером какого-то ультрамодного фотографа, год назад решил рассказать миру о тщете своего бытия. Подписчиками, а равно и ценителями его искусства, были я и его мама. В конечном итоге его проект оказался весьма полезен.
— Правильно, — говорил муж, обнаружив несколько скриншотов из своего инстаграма в моей жалобе прокурору, — пусть все узнают, что мы поехавшие.
— Скорее всего они уже все прекрасно знают, — спокойно ответила я.
Весь месяц я провела в попытках найти протокол. Его должны были отправить в префектуру и жилищную инспекцию.
"На момент 1 июля протокол общего собрания собственников дома 8 корпус 3 на рассмотрение не поступал. Ваши замечания будут учтены" и так далее, пока в августе, наконец, префектура не ответила, что «протокол от 24 июня 2017 года поступил и находится в работе». Мне показалось даже, что составитель письма мерзко хихикал, когда писал эту строчку. В каждом слове чувствовался бюрократический триумф.
Я лежала на полу в гостиной и смотрела в белый потолок. Муж уже час разговаривал по телефону со знакомым юристом. Его голос то приближался, то отдалялся — он беспокойно ходил по коридору из кухни в спальню и обратно. На мониторе ноута, стоявшего на журнальном столике рядом со мной, играл ролик, выложенный Марией в группу "Реальная жизнь нашего района". Там возмущенные качеством стартовых домов жители соседнего района отказывались переезжать. Им за это отключили воду, электричество и газ. По пустым квартирам, куда не заселились бомжи, шарили мародеры.
"Нас всех ждут более лучшие дома! Более лучшая жизнь!" — писала Мария в аннотации.
Я представила, как буду отколупывать испанскую плитку и бить окна, если меня все-таки выкурят из гнезда.
— Дашик, — внушала мне матушка на нашей недавней встрече, — живите сегодняшним днем. Надо наслаждаться жизнью! Заведите ребенка!
Мы сидели в ресторане рядом с ее офисом, утопая в подушках на мягком диване.
— Не могу, мам, — я с тоской разглядывала перекрученный разноцветный стакан с остатками апельсинового сока, — я специалист по финансовому планированию и прогнозированию, у меня профдеформация.