— Филимон Иванович, ты где пойдешь? Мимо кухни?
— Да, мимо кухни, Пахомыч, а что?
— Замолви за меня словечко Акульке.
— Это насчет чего такого?
— Насчет антимонии.
— Это какой такой антимонии?
— А насчет любви.
— Да, Пахомыч, ты с ума сошел: тебе 70 лет, а Акульке 20.
— Филимон Иванович! Тебе-то 50 лет, а Матрене Ивановне 35 лет. Ты ее любишь, да она тебя уважает.
— Пахомыч, это все делают деньги.
— Хозяин, чай, я жалованье получаю.
— Ну хорошо, Пахомыч, смотри тут, а я пошел, скажу все. (Он стоит.) Вот я теперь Акульке булю разведу!
(Вдруг бежит Акулъка, он руки кверху поднял.)
— Я думал, ты опять, проклятая, с ухватом на меня.
— Ты что, старый черт, на меня хозяину насплетничал? Какие такие я щи варю суровые-здоровые?
— Врет, Акулюшка-матушка, врет. Это про старую кухарку Катюшку я говорил. Я говорил, Катюшка сварит щи, хоть онучи полощи, а Акулька сварит щи — пальчики оближешь.
— Врешь, врешь, Пахомыч. Это ты про меня. Мне хозяин все рассказал.
— Врет, Акулюшка, про тебя ни одного слова не было. Акулюшка, поздравь меня, меня в бульмистеры выбирают.
Она его спрашивает:
— Пахомыч, а когда будешь бульмистером, то сделаешь меня бульмистершой?
— Акулюшка, если меня полюбишь, то сама бульмистером будешь.
— Пахомыч, а сошей мне платье с длинным шлейфом.
— Хороша девка, а дура.
— А с дурой не разговаривают.
— А как я тебе каршенина аршин десять? Как ты себе платье сошьешь разлюли малина, что твой длинный шлейф, как пойдешь в лес, зацепишь за пень, простоишь весь день, если гончие собаки не оторвут. Акулюшка, поздравь меня: хозяин мне жалованье прибавил. Я теперь буду получать двадцать пять.
— Врешь, Пахомыч, ты получал три, да два тебе хозяин прибавил. Будешь получать пять.
— Акулюшка, я ослухался. Ну и это хорошо старику. Ну, Акулюшка, давай с тобой помиримся.
— Давай, Пахомыч.
— Давай, Акулька, спляшем, а нам музыка сыграет. А ну-ка, там, музыканты, давай веселого!
ВЫКРИКИ И ПРИБАУТКИ УЛИЧНЫХ ТОРГОВЦЕВ И РЕМЕСЛЕННИКОВ
КРАСНОРЕЧИЕ РУССКОГО ТОРЖКА
I. Уличный торгаш
Вот так табачок!
Закуривай, мужичок.
Как курнешь,
Так уснешь.
Как вскочишь,
Так опять захочешь!
[...] Приезжали на заработки из деревни, попадали к своим землякам. С головой, смекалистые оставались в городе, становились богатыми купцами.
Идя по улицам Москвы, вы то и дело слышите крик:
Огурчиков, огурчиков!
Зелененьких огурчиков!
Это кричит продавец огурцов, и, пройдя десять шагов, вы новые слышите возгласы:
Яблоки ранеты, яблоки!
Кому яблоки?!
И более веселый голос:
Яблок ранет,
Каких на свете лучше нет!
И так:
Кому яблоки продам?!
Кому дешево отдам?!
Грушевые! Ананас!
Купи, дочка, про запас!
Мимо тебя бежит мальчик, который говорит, что у него имеется веселый юмористический журнал «Пушка» да веселый «Крокодил».
Кому «Пушку», веселую «Пушку»?!
Или еще и так:
А вот веселый «Коркодил»,
Что по улице ходил.
Кому «Коркодил»?!
Дрожжи, самые необходимые для хозяек. И подростки-девочки избирали своей специальностью эту торговлю дрожжами:
Кому дрожжи,
Свежие дрожжи?!
Семечко, сласти были самыми любимыми товарами [мелких] торгашей, так как эти товары всегда брались «с бою» и их весело «рвали» (так отзывались торгаши о семечке). Семечком торговали старушки, девочки. Опытный торгаш с ним не связывался. [...]
Есть семечки жареные!
Кому семечки?!
И такой веселый выкрик:
По воробью, по воробью
Полный карман набью!
Торгуем без обмана,
Накладываем полные карманы!
И такой вариант:
Ай да подсолнышки!
Ай да каленые!
Все се[й]час бы их приел,
Да хозяин не велел!
Вот и сама присказка:
Семечки калены
Продают Алены
Нюркам и Шуркам!
Сашкам и Пашкам!
Варюшкам, Манюшкам!
Наташкам, Парашкам!
Тимкам и Мишкам!
Ванёнкам, Васёнкам!
Гришуткам, Мишуткам!
Ганькам и Санькам!
Всем, всем продаем!
И всем сдачи даем!
Стакан — гривенник цена,
Накладываем всем сполна,
Высыпаем всем до дна,
И цена будет одна.
Во как тут!
Покупай, не ленис[ь]!
И плати, не стыдис[ь]!
Торговец орехами, пряниками, конфетами кричал:
Вот орешки!
Хорошие орешки!
Вкусные, на меду,