И я возвращу тебе царскую порфиру и венец.
Брось свою христианскую православную веру,
Поклонись нашим кумирическим богам!
Адольф молчит, склонив на грудь голову.
Ц а р ь М а к с и м и л и а н.
Ну, что же молчишь? Отвечай, кому веруешь?
А д о л ь ф.
Дражайший государь мой батюшка,
Я верую все по-старому, в господа Иисуса Христа,
Который создал небо и землю
И ваших кумирических богов.
Ц а р ь М а к с и м и л и а н.
Ах ты, изверг непокорный,
Распалил ты мое сердце гневом,
Более я тебя щадить не стану,
А сейчас же повелю злой смерти предать. (Кричит.)
Скороход-маршал,
Явись пред троном своего монарха!
ЯВЛЕНИЕ 19
Те же и С к о р о х о д - м а р ш а л.
С к о р о х о д - м а р ш а л.
О, великий государь,
Могучий наш царь Максимилиан,
Почто своего легкого Скорохода-маршала призываешь
Или что делать ему повелеваешь?
Ц а р ь М а к с и м и л и а н.
Скорый и верный мой Скороход-маршал,
Поди скоро в мои белокаменны палаты,
Есть там древний Брамбеус-рыцарь,
Призови его сюда как можно поскорей.
С к о р о х о д.
Сейчас иду в твои царские белокаменны палаты
И приведу к тебе скоро Брамбеуса-рыцаря.
ЯВЛЕНИЕ 20
Царь Максимилиан, Адольф и Б р а м б е у с.
Б р а м б е у с (подходит близко к трону, становится перед царем Максимилианом, ударяет копьем об пол, делает саблей на караул и говорит толстым голосом). Дай бог тебе, царь Максимилиан, столько лет здравствовать, сколько и я, древний рыцарь, на свете живу.
Зачем меня, сильного и древнего рыцаря Брамбеуса, призываешь
Или что делать повелеваешь?
Ц а р ь М а к с и м и л и а н (указывая скипетром на Адольфа, который все время стоит на коленях, опустя голову на грудь).
Возьми сего непокорного сына Адольфа
И предай его злой смерти на моих глазах.
Б р а м б е у с (в ужасе пятится назад и смотрит то на царя, то на Адольфа).
О, великий государь,
Грозный царь Максимилиан,
Сто пятьдесят лет я на свете жил
И ни одного человека жизни не решил
И под старость свою решать не стану.
Когда мой меч
Снесет непокорную царскую голову с плеч,
Когда юношеская горячая кровь брызнет на мою седую голову,
То и я сам должен смертию помереть!
Ц а р ь М а к с и м и л и а н (грозно). Непокорный старик, слушайся приказаний своего монарха.
Б р а м б е у с. Делать нечего, не могу ослушником быть своему монарху. (Обращается к Адольфу.)
Адольф, прощайся с белым светом,
Ты должен помереть на месте этом.
А д о л ь ф (встает с колен, кланяется на все четыре стороны и причитает).
Прощай, родимая земля,
Прощайте, родные поля,
Прощайте, солнце и луна,
Прощай, весь свет и весь народ.
(Кланяется царю Максимилиану.)
Прощай и ты, отец жестокий?
Ц а р ь М а к с и м и л и а н. Брамбеус, продолжай приказание своего монарха, не медли долее, а не то и сам будешь казнен.
Б р а м б е у с.
Я продолжать продолжаю,
Но и сам себя не пощажаю.
(Ударяет коленопреклоненного Адольфа по шее, тот падает ничком.)
Его рублю,
Но и сам себя гублю!
(Пронзает, себе грудь и падает мертвым.)
Ц а р ь М а к с и м и л и а н.
Скороход-маршал,
Явись пред троном своего монарха.
ЯВЛЕНИЕ 21
Те же и С к о р о х о д - м а р ш а л.
С к о р о х о д.
О, могучий государь,
Грозный царь Максимилиан,
Зачем так скоро грозного Скорохода-маршала призываешь
Или что делать ему повелеваешь?
Ц а р ь М а к с и м и л и а н.
Поди скорей в ближнюю деревню
И призови сюда Старика-гробокопателя.
С к о р о х о д.
Сейчас пойду и приведу сюда Старика-гробокопателя.
ЯВЛЕНИЕ 22
Царь Максимилиан и С т а р и к - г р о б о к о п а т е л ь.
С т а р и к (с толстой палкой в мужицкой одёже выходит на сцену, кашляет, трясет головой и рассуждает сам с собой).
И зачем это меня к себе царь призывает...
Видно, меня далеко знают,
Коли такие большие дела доверяют.
(Зевает, крестит рот, чешет затылок и глядит кверху на воображаемое солнышко.),
Охо-хо-хо-хо-хонюшки!
Еще солнышко высоко,
А до царя нуж недалеко,
Присяду-ка я да отдохну,
Маненечко табачку нюхну,
А потом и до царя махну.
(Садится, не торопясь вытаскивает тавлинку, запускает по понюшке в обе ноздри, чихает, сморкается, затем встает со словами.)
Ну, тепере нужно, видно, уж идти; царь-то ведь тоже не шутка, не моя Малашка. (Подходит к трону, видит лежащих Адольфа и Брамбеуса, останавливается и, глядя на них, в недоумении чешет затылок.)