В общем, реальный жизненный опыт пока что остаётся некой ценностью, как ни странно.
Крутая Би тоже не чужда простых жизненных радостей. Рвёт ровными белыми зубами слабо прожаренный стейк, чуть-чуть взрыкивая от удовольствия. Морщит нос, чавкает, розовый сок течёт по рукам и подбородку, она вытирает его рукавом — нравы тут простые. Большую часть мелких деталей визуала тоже рисует мой мозг, разумеется. Если отрисовывать графоном каждый заусенец на её грубо обстриженных ногтях, каждый сучок на деревянном столе, каждую прядь небрежно обрезанных и выгоревших на солнце волос, гнутую, старую, довоенную ещё вилку с обломанной на конце ручкой, зазубрины и царапины на лезвии ножа, которым девушка отхватывает куски стейка, и всё это в динамике и глубине светотени, никакой толщины канала не хватит и никакой мощности графики, и всё равно будет видно, что графон. Мелкую детальность рисует мой мозг, игра лишь даёт ему базовый контур: «Би жрёт стейк в салуне». Детализация его меньше даже, чем была в третьей версии, которая первая от первого лица. Другой игрок на моём месте видел бы ту же картину: «Би жрёт стейк в салуне» иначе. Стол, например, был бы другого цвета, куртка другого покроя, лицо Би имело бы немного другие черты, на переднем зубе не было бы крошечного дефекта и так далее. Это всё причуды моего подсознания, собирающего образ из множества виденных. Например, вот точно такой же точно скол на верхнем резце, нарушающий идеальный в остальном зубной ряд, был… неважно у кого. И вот так же жадно, нетерпеливо, терзая слишком большие куски, она всегда ела мясо. «Долгая память хуже, чем сифилис», — пел человек, которого сейчас вряд ли кто-то вспомнит.
Да и хрен с ним.
— Я чего хотела спросить, Проф, — КБ завела разговор, когда мы уже протопали половину дороги до бункера. — Ты же не пытаешься, например, вскрыть Убежище?
— Нет, зачем бы мне?
— Ну, мало ли. Ты ж выползень, вас фиг поймёшь. Может, у тебя там кто-то знакомый заморожен. Друг, или, например, жена. У тебя была жена? Ну, там, в довоенном мире?
— Тебе зачем?
— Ну, так, интересно просто.
— Я вдовец.
— Э… ну, извини.
— Ничего.
— Так никого, значит, нет у тебя?
— Нет.
— А чего так?
— Так вышло. Ты чего узнать-то хочешь, Сиби?
— Ну, вот, если бы ты, например, это Убежище собирался распечатать и достать оттуда какого-никакого выползня… — она замолчала.
— То что?
— Ну, может, он бы оказался нормальным, не как ты.
— В каком смысле?
— Извини, Проф, ты, конечно, умный как вообще никто, тебя, наверное, если в реку бросить, то сразу башкой вниз ко дну пойдёшь, она, небось, тяжёлая, как у брейнбота. Но при этом ты всё равно наглухо шибанутый. Обычного выползня я бы научила стрелять, охотиться, готовить на костре, очищать воду, снимать шкуру, а потом ушла бы с ним в город, навеки забыв эту жопу мира. А ты, похоже, и правда никуда не собираешься. Не собираешься же?
— Нет, Би, не собираюсь.
— А почему?
— Не хочу.
— И спутница тебе не нужна? Я тебе не нравлюсь, Проф?
— Нравишься, Сиби, — ответил я, до предела удивлённый такой активностью со стороны неписи с ограниченным нарративом.
— Тогда в чём дело?
— Ты кое на кого очень похожа, — признался я, сам не знаю зачем.
— Кто-то из прошлой жизни?
— Точнее не скажешь, — улыбнулся я. — Именно что из прошлой.
Би замолкла и промолчала до тех пор, пока мы не дошли до бункера.
— Так, значит, никаких выползней здесь? — спросила она, глядя, как я открываю дверь.
— Нет, Сиби, извини.
— Жаль. А что ты тогда тут делаешь?
— Просто работа.
— Какая ещё работа?
— Боюсь, я не смогу это тебе объяснить.
— Ну да, я ж тупая, угу.
— Не тупая. Просто… Ну, это немного за пределами твоего жизненного опыта.
— Чёрта с два ты знаешь о моём опыте, Проф!
— Как скажешь, — не стал спорить я.
Обошёл помещения, убедился, что тараканов нет, запустил генератор, включил терминал.
Побежали строки загрузки:
LIPRO INDUSTRIES UNIFIED OPERATING SYSTEM
COPYRIGHT LIPRO INDUSTRIAL GROUP
INITIALIZING TERMINAL INTERFACE…
STAND BY…
[BOOT SEQUENCE INITIATED]
SYS BIOS VER: 4.7.2
MEM CHECK: OK (256 KB)
CPU: SINGULARITY-62A EMULATED CORE [✓]
LIPRO-VAULT / WATCH POST BRAVO TERMINAL
— И нафига тебе эта древняя хрень? — спросила Би.